Пока что ни один сотрудник «БФГ» не сделал и не сказал ничего такого, что могло бы навести ее на мысль, будто она попала в кандидатки на увольнение, но с самого начала ретрита она ходила на цыпочках перед консультантами. Ее ужасно напугала выходка в лесу: убийство собаки, а потом подача ее мяса на ужин показались делом донельзя варварским. Опыт совершенно выбил ее из колеи, и с тех пор каждую ночь ей снились кошмары. Как раз минувшей ночью она видела во сне, как мистер Патов, главный консультант, крадется по ее квартире – ни дать ни взять Гринч, когда вломился в дом Синди-Лу, – и нашептывает какую-то цифровую последовательность, что-то вроде кода Херли из «Остаться в живых», и каким-то образом Дженни знала, что, если он повторит эти цифры пятьдесят раз, она умрет во сне, а если сто – попросту сотрется с самой ткани бытия, испарится, будто ее никогда и не было. Осознание напугало ее до смерти, и эмоциональный отклик, вызванный ночным кошмаром, остался с ней, даже когда она уразумела, проснувшись, насколько это нелепо – быть уничтоженной при помощи цифрового кода.
Анализы крови сдавались в кабинете на седьмом этаже, и Дженни с коллегами пошла к лифту.
– Знаете, – сказала она в кабинке, наблюдая, как сменяются номера этажей, – нам ведь уже приходилось проходить тест на наркотики. Зачем они проверяют нас сейчас? Они ищут генетические маркеры рака, чтобы уволить нас до того, как мы заболеем, чтобы не платить страховку?
– Если так, то это незаконное дерьмо, – сказал Джим Роудман.
– Да, я о том же. Это вторжение в частную жизнь. Кто-то обращался в юридический отдел? Мы и впрямь обязаны это делать?
– Дело не зашло бы так далеко, если бы не было законным, – предположил Фрэнсис Фам. – Они согласуют решения Патова, прежде чем делают их публичными.
– А точно ли? Может, это мы такие покорные хомячки: топаем на тесты, не задавая себе лишних вопросов, ни о чем не дознаваясь? Знаете, что-то около года назад в моем доме произошло отключение электроэнергии. Я сделала то, что делала всегда, – подождала, пока свет снова загорится. Так вот, он не загорелся, и по итогу я просто заснула. А как встала на следующее утро – ситуация не поменялась. Пришлось звонить в электрическую компанию. Оказалось, там даже не знали об аварии на подстанции! Никто им не доложил. Все решили: а, чепуха, кто-нибудь другой непременно позвонит. Вот никто и не позвонил!
Джим посмотрел на нее.
– Предлагаешь нам устроить бунт?
Дженни покачала головой.
– Нет. Но я точно задам пару вопросов, прежде чем у меня возьмут кровь.
Лифт достиг седьмого этажа, двери открылись. В коридоре царил полумрак, хотя все лампы над головой, казалось, были включены, и она подумала, не связано ли это с какой-то программой энергосбережения. Они прошли по коридору налево, все семеро, на седьмой этаж, в поисках комнаты 777. Номер рождал в голове бессмысленные ассоциации: седьмой сын седьмого сына, семь морей готов проплыть, чтоб с тобою вместе быть; Седьмое путешествие Синдбада, Седмица…
– Вот здесь я проходил собеседование с Патовым, – сказал Фрэнсис, указывая на дверь с номером 713. Его голос звучал приглушенно, и Дженни вспомнила одну неприятную странность своего собственного диалога с консультантом: тот предлагал ей наговорить про свой отдел гадости за деньги.
Все быстро прошли мимо закрытой двери. Что-то в седьмом этаже отличалось от остальных частей здания. Она не была уверена: то ли коридор был слишком широким, то ли двери располагались не в тех местах, то ли стены выкрашены в неправильный оттенок белого. Возможно, это была всего лишь игра тусклого света. Но что-то здесь было не так, и искаженное восприятие, довлея над всеми, заставило отряд бухгалтеров передвигаться по коридору в поисках комнаты 777 как можно тише и быстрее.
Они нашли ее в боковом ответвлении одного из коридоров, упиравшемся в тупик – в стену, где, по идее, должно было быть прорезано окно с видом на кампус. Дверь была открыта, и комната за ней, большая и с высоким потолком, была разделена на более мелкие секции посредством белых простыней-занавесок. Сам Патов приветствовал их у входа и, прежде чем Дженни успела сказать хоть слово, заговорил:
– Анализ крови является обязательным и полностью законным. Это не вторжение в частную жизнь, и любой сотрудник, отказавшийся сдать кровь, будет уволен.
Дженни подумала о камерах, множащихся по всему зданию «КомПрода». Может, уже и в лифте поставили? Надо думать, да – иначе как Патов узнал ее претензию? В глазах у него, как Дженни лично убедилась, ничего не отражалось – сплошь пустота и какая-то даже оскорбительная двумерность, отсутствие глубины… будто его зрачки вырезали из цветной бумаги и наклеили на два пластмассовых шарика.
– Фактически, чтобы сохранить вашу ненаглядную конфиденциальность, каждому из вас будет присвоен номер, соответствующий взятому образцу крови. Если с нашей стороны возникнут какие-либо вопросы или опасения, можете уточнить индивидуальный статус по этому номеру.
