Контакты с утопленником полностью

— Которое воскресает! — поспешил закончить он. — Которое вынуждает потомков капитана, одного за другим, воскрешать и запитывать его биоэнергетическим зарядом собственных расстроенных, умышленно травмируемых им мозгов. Именно так! Йоно — творение, существо, личность, приобретающая не только определенные материальные качества, но и собственную волю, собственные потребности и желания, очень часто отличные, даже противоположные тем, которые свойственны его создателю!

— Теория, — я пожала скептически плечами. — Ничем не подтвержденная.

— Ну да, увы. Пока человек не переживет лично это, вероятно, единственное в своем роде явление, он не может быть полностью уверен.

— Лично… А как надеешься пережить его ты?!

Он, разумеется, не ответил, но заговорил снова.

— Но, кроме самоизоляции под конец жизни, между поступками Джонатана Второго и нашего господина Ридли есть и другое существенное сходство, даже не одно. Много лет назад господин Ридли тоже покидал имение внезапно, без каких бы то ни было объяснений, месяцев на пять-шесть. А когда вернулся, привезя с собой сюда, между прочим, и Арнольда, то уже принял решение строить святилище. И только из-за отсутствия средств начал реализацию проекта позже, лишь после того, как продал моему отцу каменоломню. Но более важное сходство состоит в том, что в то время, когда он уезжал, его сын Валентин, тогда еще ребенок, тоже сильно болел. И на первый взгляд может показаться, что он бросил сына в самый тяжелый момент, не так ли? Но правда заключется в том, Эми, что он и уехал-то отсюда, чтобы его спасти: от себя самого. Ох, представляю себе, каких усилий ему это стоило! Потому что, Эми, именно в те дни Йоно завладевал им все сильнее и сильнее из-за присутствия не одного, но двух субъективных факторов. Или даже трех!

Алекс сдунул с борта пиджака какую-то пылинку, потом пригладил без всякой нужды волосы, проявляя признаки нетерпения, но напрасно, я не задала ему ни единого вопроса. А сам он не собирался ничего объяснять.

— Естественно, в отсутствие отца Валентин выздоровел довольно скоро. А сразу же после его возвращения был отослан учиться довольно далеко отсюда. Но когда ему исполнилось восемнадцать лет, господин Ридли или, точнее, Йоно, заставил его вернуться в имение.

Последовало долгое взаимное молчание — каждый из нас с «любезным» упорством предоставлял другому право высказываться. Наконец Алекс не устоял:

— Слушай, Эми, а ты никогда не задавалась вопросом, почему сын, а потом и внук капитана не построили себе дома где-нибудь в другом месте, пусть не за пределами имения, но, по крайней мере, где-то подальше от этого места?

— Я даже думала о том, зачем они вообще их строили, — призналась я, невольно заинтригованная таким поворотом в разговоре. — Раз уж, неважно по какой причине, они предпочитали жить именно здесь, остались бы в Первом доме и все. Неужели они были такими наивными, что не понимали, что с помощью этих перемещений, но все вокруг того же, первого дома, им вряд ли удасться избежать появления Йоно.

— Кто знает? Может быть, именно на это они и надеялись… сначала, когда еще хотели этого избежать. Ведь существует такое поверье, что призрак умершего навсегда остается связанным с тем домом, где его застала смерть. Да им и необходимо было что-то строить. Таким образом они заглушали ощущение собственной инертности, душевной скованности. Обманывали себя, пытаясь доказать, что и они, по-своему, созидательные личности. Выбор же места, насколько можно это назвать «выбором», до самого сегодняшнего утра вызывал у меня недоумение. Но теперь я все понял! Теперь я знаю, что источник всех аномальных событий, и прошлых, и настоящих, вот здесь, — он топнул ногой, указывая пальцем в землю. — Здесь, Эми, в болотной грязи! Она является постоянным, неизменным объективным фактором, превращающим в субъективные факторы детей, а также некоторых людей, попавших сюда на короткое или длительное время. Она — вещественный стимул сотворения Йоно! Она, вообще говоря, и есть тот самый яд, отрава…

Его пафос становился не просто чрезмерным, но даже пугающим. Я прервала его умиротворительным тоном:

— Ну, Алекс, если в начале нашего разговора, уверяя, что все три дома отравлены, ты имел ввиду ту «объективную», и тому подобное, грязь, то… Во-первых, это никакое не открытие: и невооруженным глазом видно, что в ней содержится очень много фосфора и на ней ничего не растет. И во-вторых, утверждение твое сильно преувеличено, потому что болото, слава Богу, находится отсюда довольно далеко.

— Далеко? Как бы не так! Глубинными пластами оно распространяется почти на всю территорию имения. Причиной тому скальная основа плато. Да и сами эти дома построены как бы на ковре из болотной грязи. Вчера, спускаясь в подземелье, чтобы проверить засовы, я снова обратил внимание, как она выпирает из-под плит. Конечно, слой ее там довольно тонкий, прочности фундамента это не угрожает, но испарения…

Он не закончил свою реплику. Снова нависло обоюдное ожидание, только на сей раз первой не выдержала я: