Контакты с утопленником полностью

Он не возразил, но, на сей раз, похоже, только в силу воспитанности.

— Я тебя искал, чтобы рассказть, что было во вторник, и особенно вчера, — начал он оживленно объяснять, расхаживая взад-вперед, заложив руки за спину. — Ты много потеряла, что не поехала со мной. Я нашел сиделок Джонатана Второго!

— Неужели?

— Да! И поскольку это были мать с дочерью, значит, возможно, не только одна, но обе они, исполняли, естественно, даже не подозревая об этом, роль субъективного фактора в появлениях Йоно. Его видимых появлениях или, говоря другими словами, его активизации.

Я слушала его с нейтральным выражением лица. Но внутренне была несколько озадачена. Он говорил о сиделках-«факторах» более чем семидесятилетней давности после того, как вернулся из полиции, морга и тому подобного. Интересно, до чего он договорится?

— Но слушай самое главное, Эми: внучка, то есть дочь дочери, оказалась жива и здорова! Вчера утром я виделся и с ней…

Он перестал вышагивать вдоль скамейки и прислушался, бросил взгляд в сторону спрятанной между деревьями аллеи, у меня создалось впечатление, что ему хотелось, чтобы остальные не слишком спешили с возвращением, потом сел рядом со мной. Я тут же использовала возможность рассмотреть вблизи его руки: изящные, ухоженные, с тонкими длинными пальцами… Не вызывающие у меня никаких ассоциаций.

— Ее имя Виола Райс, — выпалил он.

— Кого? Внучки дочки?

— Да. И вообще, Эми, со вчерашнего дня я твердо убежден, что ключ к этой двухвековой загадке кроется именно в жизни Джонатана Второго. А также в сопоставлении ее с жизнью нашего господина Ридли!

Алекс задрал голову к мансарде, которая сейчас объединяла три прижатые друг к другу дома. Потом быстро встал и, улыбаясь, сделал легкий грациозный поклон. Напомнив мне какого-то пажа, одетого в клубный пиджак лишь для маскировки. Взглянула туда и я — наш господин Ридли лежал возле одного из открытых окон. Следил за нами оттуда, конечно же, совершенно неподвижный; хотя ни к молчанию, ни к полному внешнему безучастию его паралич не имел ни малейшего отношения. Я подождала, когда Алекс снова сядет рядом со мной, и спросила его пониженным голосом:

— Как ты думаешь, он нас слышит. Ты говоришь довольно громко…

— Я бы хотел, чтобы слышал, Эми! — ответил он, опять довольно громко. — Хотя бы раз он согласился выслушать меня, помочь в расследовании! Это было бы в интересах всех нас, а ему лично не стоило бы никаких усилий. Было бы, наверное, достаточно, если бы он просто описал мне свои ощущения иногда… ночами. — Алекс задумчиво провел рукой по своим темно-русым, прекрасно подстриженным волосам. — Жалко, конечно, что мне самому придется всем этим заниматься. Заперся там наверху, кроме Арнольда никого к себе не подпускает. Даже Юлу! Мдааа, кто знает, к каким ужасающим выводам пришел он в результате собственного расследования. Саморасследования.

— А Валентин? Он тоже не изъявляет желания помочь?

— О, Валентин, — последовал пренебрежительный жест. — Он пока «безголосая единица», от него ничего не зависит. А с тех пор как мы вместе с ним видели Йоно, он совсем сник. Похоже, до того момента он еще надеялся, что у него просто галлюцинации. Так же как я до вчерашнего дня думал, что Йоно некая, хотя и довольно специфичная, голограмма.

— Ты не похож на человека с утраченными надеждами, — мрачно констатировала я. — Но голограмма или нет, он, единственный обитатель имения, который вне всяких подозрений. Версия, что подсознание какого-то злоумышленника подбивало его на убийство, провалилась.

— Не провалилась, а абсолютно противоположна случившемуся в действительности. Что еще более страшно, Эми. Увы, и со вчерашнего дня это тоже стало очевидным.

— Ты все твердишь «вчера», «вчера»… Ну и что же такого рассказала тебе та госпожа?

— Не слишком много, — с готовностью признался Алекс, — но сама встреча с ней заострила мое внимание на Джонатане Втором; заставила меня найти, наконец, толкование тех сухих данных, которые я давно собирал. Он родился через два года после смерти Фионы Гетфильд и, во всяком случае, насколько мне известно, в первый раз увидел Йоно, когда пастор Ардис Берден приехал крестить его сына…

— Подожди! Если именно появления Йоно были причиной каждого из «переселений», то почему он сразу же после этого не покинул отцовского дома?

— Он не покидал его, пока был жив отец. А объясняется это несколькими причинами. Во-первых, явление стихло, едва начавшись, просто потому, что пастор, как активизирующий его в то время фактор, вечером того же дня уехал. Во-вторых, у него, у Джонатана, в то время не было никакого другого жилья, куда бы он мог отправить жену и недавно родившегося сына. И третье, Эми, но главное, даже если бы он захотел уехать, отец вряд ли бы его отпустил, потому что, по всей видимости, уже понимал, что он сам из себя представляет.

— Но что, что же он из себя представлял? Давай же, Алекс, говори ясней!