Контакты с утопленником полностью

— Он покинул гостиницу лишь тогда, когда подземелье было готово, — задумчиво продолжал он, — и ночевал в своем убежище, запираясь на все засовы, пока дом не был окончательно готов, так, во всяком случае, говорили строители. А потом привез туда жену и недавно родившуюся дочку, а сына не взял, его он отправил учиться живописи в достаточно престижную в те времена школу и даже на каникулы старался увозить его подальше от имения. В бухгалтерских книгах отмечены довольно большие траты на содержание воспитателей, сопровождающих, на путешествия, в том числе зарубежные. Вообще, нет никаких сомнений, что он хотел дать сыну шанс, хотел спасти его от… да, да, от такого наследия, как Йоно, конечно же! Но это ему не удалось, он не смог выдержать идущего изнутри психического нажима. И когда сыну исполнилось двадцать лет, он велел ему вернуться сюда. Велеть-то велел, но по гроб жизни чувствовал себя перед ним виноватым…

— Ну, Алекс, то, что он чувствовал себя виноватым, вряд ли нашло отражение в бухгалтерских книгах, — заметила я с непонятным для себя раздражением. — Похоже, ты решил внести в эту повесть мелодраматическую нотку.

— Ты ошибаешься! — с запалом опроверг он. — Я узнал это от госпожи Райс. Ее мать и бабушка часто вспоминали этого человека, все же два года они были с ним рядом. Да он был к тому же довольно… неординарной личностью. Вот, например, в последние месяцы перед смертью снова стал ночевать только в убежище. Заставлял их запирать его там на все засовы, сами они спали на втором этаже, и велел им отпирать его только с восходом солнца. Но независимо от этого, обе они утверждают, что он не был сумасшедшим!

— Наверное, потому, что и сами видели то, чего боялся он, — предположила я.

— Да, наверняка! И хотя они никогда и ничего об этом не рассказывали, мы-то с тобой можем догадаться, что именно они могли видеть, правда?

— Что бы там ни было, — сказала я, — им это явно не казалось таким страшным. Иначе они давно бы оттуда уехали.

— Они собирались уезжать, и не раз. Но, по иронии судьбы, самому больному, которому и в голову не приходило, что с их отъездом эти явления прекратятся, всякий раз удавалось их удержать, порой даже с помощью угроз. Он категорически не соглашался заменять их другими. Но еще более не хотел, чтобы заботы о нем брал на себя его сын.

— Неужели ты находишь и в этом что-то странное?

— О, ради Бога! Ну как ты не понимаешь, Эми? Когда строился дом, он запирался в убежище на семь замков изнутри. А под конец жизни просил, чтобы его запирали снаружи. Между прочим, вчера, после разговора с госпожой Райс, я проверил — заметно, что наружние засовы сделаны позже. Вот именно! В последние ночи своей жизни Джонатан Второй боялся не того, что кто-то к нему войдет, а что он сам оттуда выйдет. И теперь внимание: этот новый вид страха начал у него проявляться сразу же после рождения внука, то есть нашего господина Ридли. Именно с тех пор он вновь перебрался ночевать в убежище! Так сказала мне госпожа Райс. От нее я узнал и о том, что он никогда не прикасался к нему, столь долгожданному внуку, и о том, что его сын, второй Валентин, никогда не покидал дома по собственному желанию. Он переехал в дом капитана по личному настоянию отца. Среди зимы, с недельным младенцем! Ну? Что скажешь?

Но он не дал мне выговорить ни слова. Резко задрал голову вверх и уставившись на господина Ридли, отчетливо произнес:

— Больной старик предпринимал все эти меры предосторожности против самого себя! — Он выдержал угнетающе долгую паузу, а под конец добавил намного тише: — Он пытался защитить сына и особенно внука от самого себя. И в известной степени ему это удалось. Этот ребенок не болел.

— Ты думаешь… утверждаешь, что он и Йоно уже стали одним и тем же человеком… существом, единым целым? И что сейчас, — прошептала я, — господин Ридли и Йоно… тоже единое целое!

Алекс с трудом отвел от него глаза.

— Чепуха! — воскликнул он, поворачиваясь ко мне. — Чепуха! — повторил он, потом, правда, извинился. — Прости, Эми. Наверное, я тоже мог бы заблуждаться подобно тебе, если бы во время появлений Йоно не удосужился проверить и убедиться, что все это время господин Ридли был в мансарде, на своей кровати. О, нет, нет! — Смех его был ликующим. — Они, мужчины из рода Ридли, может быть, только воображали, что в какие-то моменты сливаются Йоно, но в действительности это было не так. Он — нечто совершенно отдельное. Отдельное, хотя и отделяющееся от них.

— Или, другими словами, Алекс, ты продолжаешь развивать свою теорию об иллюзорном творении капитана Ридли, которое…