Контакты с утопленником полностью

Дождь усилился, но, шагая по аллее, я почти его не замечала, укрытая кронами вековых деревьев с обеих сторон. «Укрывало» меня и полное безразличие к собственному здоровью — страх нового воспаления легких, который день-другой назад поглощал все мое внимание, сейчас казался незначительным, мелким. Неужели обратишь внимание на камешек, когда вслед за ним, тебе навстречу, несется целая глыба? И особенно, если понимаешь, что тебе вряд ли удастся увернуться.

«У капитана Ридли тоже был глухой слуга, и его звали тоже Арнольд», — сообщил мне Алекс. И указал, что этот факт не менее мистичен, чем… не знаю что. Наверное, все остальное. О, даже очень, уникально мистичен: потому что слуга, там, в доме… тот же самый. Тот. В силу чего сейчас никак не мог быть глухим — так как давно, давно мертв! И воскрес. А если посмотреть объективно, воскрешение есть ни что иное, как всеобъемлющее, тотальное исцеление, верно?

Я дошла до тропинки, по которой вчера — неужели это было так недавно? — мы поднялись на скалу, с вершины которой увидели труп Тины. Преодолев колебание — идти или не идти дальше — я изменила направление, пошла наискосок через лес к северо-восточной части имения. Странным было то, что я сама не знала, куда иду. Будто кто-то управлял мною на расстоянии, двигал, словно детской игрушкой с дистанционным управлением.

«Двигал» ко все более опасным, мистическим, территориям и моим собственным мыслям: что касается капитана Ридли-Йоно, да, «с тех пор он был постоянным обитателем имения». Обитателем, но как бы в двух ипостасях: в образе утопленника, и вселяясь в тела своих потомков! Так что и там, в мансарде, это был он — в парализованном теле своего праправнука. А когда он завладевает телом, то оно, естественно, преодолевает парализацию, трансформируясь каким-то образом в такое, каким было много лет назад. «Я бежал, Арнольд, бежал!» Что было истинной правдой, ведь я сама это видела. Бежал и крушил, как бешеный. Демон!

Или, точнее, вампир, пьющий кровь детей… которыми в настоящее время его снабжает «жена»! Его, а также его верного слугу, неразлучных даже в смерти, разве не так?

Берегись самой себя, сказала я себе, потому что, хоть и смутно, но все же понимала, что «вампирская нить», которая проникла в мой ум, слишком банальна, чтобы оказаться чем-то большим, чем симптомом быстро растущей мании. И именно в тот момент, будто в подтверждение не столь тревожного в данной ситуации автодиагноза, я вдруг поняла, куда несут меня ноги — к склепу. Абсолютно бесполезный для меня вывод, потому что он нисколько не помог мне изменить направление, я неуклонно продолжала идти все дальше. Я поищу там и могилу Арнольда, а если найду, то вскрою, и если — вопреки нормальной, человеческой логике — не найду там, внутри, никакого скелета… Не знаю, кому и какие диагнозы поставлю после всего этого!

Лес постепенно редел, между деревьями начали проглядывать вершины отдельных более высоких скал, а также и часть горизонта, где создавалась иллюзия, будто океан сливается с небом. Я ускорила шаги и скоро оказалась на открытом месте.

Медленно плывущие там, наверху, в помрачневшей вышине, облака освобождались ливнями от своих крупных, бездушных до совершенства слез. Я слышала их хаотичный стук по каменистой земле, видела, как образуются заводи в ее расщелинах, как они стекают по темным телам скал, как океан поглощает их… Они были повсюду, затуманивали взгляд. Вызывали мои собственные слезы. И словно пласт за пластом смывали мои последние, самые милые заблуждения, вынуждали меня осознавать ясней, чем когда бы то ни было прежде, мое одиночество… другое название которому Беззащитность. А еще Невостребованность — никем. Да, даже собственный отец от меня отрекся, сбросил с плеч долой, исчерпав терпение, то бремя, которым я была для него в течение целых двадцати семи лет, и ему сразу же начало везти. Договор заключил «наконец-то», будет играть чужие, а может быть, и свои собственные мелодийки, на разных пианино, в разных залах огромного мира… «О, я хочу, очень хочу быть уверена, что желаю тебе счастья, папа!» Только…

Только что же мне делать с собой — с самой собой?