— Ну, меня это, признаться, немного удивило. — Грайс не добавил, что удивился гораздо сильнее Ваартовой свистопляске вокруг его слов. Ему даже подумалось, уж не подослал ли кто-нибудь Ваарта, чтобы усыпить его подозрения. Но ведь не было у него никаких подозрений!
— Во-во. И небось этот, как его, «Конфор», он работает-то по заказам правительства?
— Совершенно верно. «Комформ» выполнял очень крупные правительственные заказы.
— Ну и кто ему заказывал? Министерство этого, как его — строительства жилья? Или, может, которое насчет здоровья? Или этого… ну, которое чтобы молодых в школах да колледжах учить? Какое министерство-то?
— Да нет, это, видите ли, делается немного по-другому. Существует центральное государственное учреждение— Бюро правительственных закупок, — снабжающее оборудованием все министерства. А раньше этим занималось, кажется, Министерство общественных работ.
— Да не о том речь. А вы скажите-ка — чего эти ваши министерства делают? Чего такого особенного?
Грайс не понимал, куда Ваарт гнет. Его изменчивое, как у Мики Руни, лицо передернулось неистово страдальческой гримасой.
— Да вы не тушуйтесь. Вы пораскиньте мозгами-то. Чего они такого делают, зачем покупают этих всяких конторских мебелей раза в два больше, чем нужно? Вы вот чего обмозгуйте.
— А-а. Это верно, Бюро правительственных закупок действительно закупает огромное количество конторского оборудования.
— То-то вот и оно! То-то и оно! А куда они потом девают свои лишние мебеля?
— Я думаю, продают.
— Так еще бы не продавать! Ясное дело, продают! На этих, как его — на государственных акционах. Что ни день, то в газете объявляют — государственный, мол, акцион, — ну прямо каждый божий день! Тут тебе и противогазы, и печатные машинки, и считальные машинки, и незнамо чего еще.
— И еще, вероятно, мебель. Так вы, стало быть, думаете, что «Альбион» покупает конторское оборудование на государственных аукционах?
— Во-во, друг, на них.
Но это звучало абсурдом. Зачем, спрашивается, солидной коммерческой фирме вроде «Альбиона» обставлять свои респектабельные конторы подержанной мебелью? Ведь, купив новое оборудование, «Альбион» всегда мог сэкономить массу средств за счет амортизационной скидки с налога!
Грайс решил спросить об этом Ваарта.
— А потому как все они тут дерьмисты-бездельники, — ответил тот.
Весьма довольный своим остроумием, он снова отступил от Грайса на несколько шагов, предоставив ему целую минуту для осмысления полученной информации. А вернувшись, он спросил у Грайса нормальным человеческим языком, словно ему удалось пройти за одну минуту полный курс риторики:
— Я ответил на ваш вопрос?
Видимо, это была дежурная отдельская фраза.
Правильны ли Ваартовы сведения — а может, и просто догадки — насчет закупок «Альбионом» конторского оборудования, Грайс пока не знал, но реорганизационная работа началась, как и предсказал Ваарт, на следующее же утро. Когда Грайс вышел из лифта, в отделе уже хозяйничали рабочие, а фойе было завалено столами, стульями и архивными шкафами. Дело, разумеется, делалось кое-как. Рабочие вручную выносили мебель и уже успели загромоздить подступы к пожарной лестнице, а чтобы окончательно отрезать отдел от лифта, не хватало, казалось, еще только одного стола или стула. Общую беспорядочную суету успешно дополняла юная Тельма, хлопотливо разыскивая среди сваленных в кучу архивных шкафов тот, где у нее хранились чашки и поднос.
Грайс пробрался по извилистой тропе между грудами мебели к двустворчатой стеклянной двери (одна створка у нее уже была разбита) и вошел в отдел. Если не считать телефонов, сваленных кучей у стены, как на аукционе конторского оборудования, но все еще подключенных к розеткам, здесь было голо, словно в танцевальном зале. Весело-оживленные служащие стояли кто где, засунув руки в карманы или прислонившись к низкому барьерчику — пока их не попросили отойти два человека в синих халатах: они деловито измеряли что-то стальной рулеткой и записывали результаты своих измерений на листе бумаги с подложенной под нее фанеркой.
Присоединившись к Сидзу и Бизли, которые стояли чуть поодаль от всех, Грайс узнал, что реорганизация началась из-за перегородок: их собирались передвинуть и поэтому вынесли мебель. Клетушку Копланда было задумано выгородить у внешней стены, чтобы она освещалась собственным окном, а перенесенные на ее место шкафы планировщики решили обгородить совсем новым барьерчиком — его как раз протаскивали в дверь двое рабочих в комбинезонах. Грайс не понимал, зачем понадобилось убирать прежний барьерчик, огораживавший клетушку раньше, но его деловито снимали. А главная перепланировка заключалась в переносе барьерчика, отделявшего Отдел канцпринадлежностей от Оперативно-хозяйственного: его решено было передвинуть на шесть дюймов, немного увеличив таким образом территорию, занимаемую канцпринадлежниками. Сидз и Бизли сказали Грайсу, что, судя по прежнему опыту, рабочим Ремонтно-планировочного отдела, которые воплощали в жизнь проекты оперхозяйственников, потребуется на реорганизацию три дня.
