Корабль дёрнуло, резко придавило вниз. Гравитация станции на миг сложилась с гравитацией корабля. В голове послышался шёпот востроскручи. Космический зверь до того времени дремал на конце рельсового пути, на привязи. Почуяв знакомый корабль, он прилепился подо дно. Расстояние было невелико, он почуял новых пассажиров и осторожно полез в их и наше сознания, принюхиваясь и вызывая фрагменты образов. Кот тоже навострил уши. В такие моменты всегда ненадолго пробирает лёгкий холодок, как при просмотре фильмов ужасов.
— Есть захват упряжи! Есть ровная гравитация! — крикнул я.
— Гагарин, девяносто-сто двадцать по правому.
— Есть девяносто-сто двадцать по правому!
Рука на рычаге немного дёрнулась, и корабль ощутимо швырнуло.
— Тройка сформирована! Оси приняты?
— Тройка сформирована! Оси приняты.
Егоров подошёл и зачем-то поглядел в туннелизатор. Что там смотреть-то, он рыбёшек не видел? Мне всегда было немного стыдно, когда кто-то так делает — в нормальных кораблях троек несколько, а у нас всего две.
— Удаление от станции? — спросил Батя
— Шестьдесят километров, — ответил Ильич.
Музыку сделали громче.
— Не подведи, милая! — сказал батя в громкоговоритель. — Толкай их! Нно, родимые! Ныряем!
Я чуть не прыснул со смеха, в это время яркая вспышка озарила просмотровые окна туннелизаторов, а еле видимая волна погружения прошла по кораблю.
— Нырнули! Идём!
— Ура!
В моих руках появилась красная электро-семиструнка. Полились грубоватые аккорды в такт песне, и вот уже три глотки орали на весь зал:
Поэт с котом неожиданно начали подпевать. Пока что всё шло неплохо — в атмосферу коллектива наш «пациент» вполне себе влился.
Плыли мы недолго — сначала под наклоном на крейсерскую глубину, а потом под наклоном же — вверх, к Югре-1. Поэта старались не замечать и заниматься своими делами, чтобы не вызывать подозрения, и, похоже, его наша необщительность начала раздражать.
— А почему нет нормальной системы навигации? — услышал я такой знакомый и привычный вопрос.
— Вокруг полно судов Бессарабии и корпократического Народного Объединения, у них полно электромагнитных гранат, — начал батя длинную лекцию, а я отвернулся в сторону, чтобы не заржать.
Батя жестом подозвал меня к рубке и прошептал:
— Готовься, сейчас пойдёшь вслед за ним. Напросишься в гости. Узнаешь, как попасть внутрь.
Всплыли резко, как это часто бывает у крупных планетоидов, а Югра была немаленькой, всего в четыре раза меньше Тюмени. Связались с диспетчером, нам выдали «стойло», в которое мы привычно заехали. Егоров соорудил коту какой-то импровизированный поводок, распрощался с нами и отправился на поиски своей яхты. Я выждал минуту и отправился вслед за ним.
Скачал карту на браслет и сверился — штраф-стоянка обслуживалась здесь тем же регистратором, что и стоянка грузовиков. Мне подумалось, что наверняка там дежурит живой человек, потому что на планетах, подобных Тюмени, всегда наблюдался переизбыток рабочей силы и нехватка вакансий.
И точно — человек перед моей очередью оказался вполне живой. Роскошная блондинка с белоснежной улыбкой о чем-то беседовала с нашим гостем, а тот бурно жестикулировал, беспокоя сидящего на плече кота. Я услышал слова «перенаправлена», «переполнена» и сделал вывод, что планы наши следует резко поменять.
— Как мне теперь на Ишим? — услышал я его вопрос.
— Не знаю. Ближайший рейс на Ишим-1 через три часа. Посмотрите какую-нибудь попутку, и вообще, гражданин, не задерживайте очередь! Следующий!
Ишим. Ишим. Я лихорадочно вспоминал, что я знаю про эту планету-гигант, вращающуюся на задворках тюменской системы и обладаюшей десятком спутников. Сказать, что мы летим прямо на крупнейший его спутник и повторно совпали местом назначения с нашей жертвой — вызвать подозрение. Номера орбиталок я толком не знал. И легенду отца о том, что мы уже много недель возим в этих краях рыбу, необходимо было поддерживать.
Внезапно вспомнилась история об нападении неизвестных корсаров на большую орбиталку чукчей-оленеводов.
— Мы летим на «Ишим-31», — выпалил я.
Егоров подошёл ближе.
— Это станция рядом. Та самая, на которую нападали недавно. Оттуда можно челноком, — я кивнул на регистраторшу и заговорщическим тоном вполголоса сказал. — Какая девушка, а…
— Спасибо! Да, действительно, красивая. Но вы же, наверное, будете ещё разгружаться?
