«Видек в праве требовать с нее три гривны[1] золотом или, если она не сможет ему заплатить, взять ее себе в рабство на год. Ты ошиблась маленькая убийца, запуталась. Подняла руку против своих. Тебе многое прощалось, когда ты была ребенком, но пора взрослеть. Или твое железо ни разу не окроплялись кровью невинных? Мы нидинги, а не имперские рыцари про которых рассказывают приходящие с юга барды и плясуны. Мы живем по законам предков, а главный закон, это право сильного. Что? Хольмганг? Ты слишком многого просишь маленькая убийца, но… Сегодня праздник, а поединок порадует Старого медведя…»
Дубовый щит презрительно скалится. Вряд ли великан сильно расстроился, когда узнал как погиб его воин. Видеку всегда нравилась кровь. Своя или чужая, не важно. А еще, два года назад он хотел с возлечь с ней, зажал ее в углу клети для зерна и неизвестно чем кончилось бы дело не выпусти Сив на мгновение своего зверя. С тех пор она не раз замечала на себе его тяжелый, ненавидящий взгляд. Это было странно. Два года это слишком долгий срок для такой мелкой обиды. Но возможно, те, кто говорил, что несмотря на всю свою тупость Видек никогда ничего не забывает, были правы. А может дело было совсем в другом… И чем дольше она об этом думала тем больше подтверждались ее опасения. Да… Дело в другом. Духи не раз предупреждали ее, но она просто не хотела слушать. Видек лишь орудие, как молот или дубина, а она попала в ловушку словно зверь в силки. И эту ловушку поставил кто-то намного умнее, чем пытающийся сейчас ее зарезать вставший на дыбы медведь. Она не может выпускать своего зверя на Хольмганге. Бог-зверь не допустит такого. Просто не даст. Как не дал ей в свое время обратится его жрец Стоневульф. Когда это было? Пять зим назад? Семь? Не важно. Сейчас ей придется справляться самой.
Пока получалось не слишком хорошо. Прокатившись по земле Сив, вскочила на ноги и тут же вскинув над головой секиру попыталась заплести ей меч Видека. С таким же успехом она могла бы попытаться остановить лавину. Легко отбросившее возведенную на его пути защиту, острие меча скользит вперед вспарывая ей лоб. Рана пустяковая, даже не рана, царапина, но глаза сразу начинает заливать кровь. Это плохо. Очень плохо. Еще несколько мгновений и она ослепнет. Станет беспомощной.
Видек снова скалится. Удачный удар. И урок зарвавшейся девке. Если бы он хотел ее убить, то лезвие вошло бы ей в переносицу или в рот. Значит этот боров… Уйдя от следующего, грозящего рассечь ее пополам, замаха легким пируэтом Сив, тянется вперед и достает острым подтоком стискивающую рукоять меча похожую на лапу тролля ладонь. Заточенный шип легко касается покрытой защитными рунами, вздутой набухшими от напряжения жилами кожи. Легко совсем чуть-чуть. Кровь хлещет так, будто из руки великана забил родник.