Все сказанное дикаркой было несомненным абсурдом и нелепицей. Просто невероятной чепухой, что может породить только примитивное варварское сознание. Но почему тогда, Падший возьми, его не оставляет ощущение, что сейчас, в этой пещере, происходит нечто большее чем просто разговор двух, избитых, уставших, вымокших до нитки и изрядно замерзших людей? Вернее одного человека и одного лишь похожего на ч6ловека существа. Почему ему кажется, что каждое произнесенное им слово слышит кто-то помимо огромной, диковатой, явно не дружащей с собственной головой дикарки?
Будто услышавшая его мысли великанша мазнула по нему рассеянным взглядом оторвавшись от своего занятия, принялась теребить подол изорванного пледа.
— Тебе все равно нельзя спать. Пока ты был без сознания, я затолкала тебе в глотку немного мясного гриба. Нашла его здесь в пещере. Он был маленький, но этого достаточно чтобы тебя разбудил и залечил твои раны. Но я не могла его правильно приготовить. Теперь один яд выталкивает другой. Но если ты снова уснешь, кровь в твоих членах может застыть и сделать тебя калекой[6]. Чаще всего отказывают ноги и мужская штука. А еще глаза. Впереди целая ночь. Самое время рассказывать истории. Свои я почти рассказала. Теперь твоя очередь.
Август моргнул. Мясной гриб? То самое редчайшее растение о котором мечтает любой аптекарь и травник? Та штука что может излечить почти любые раны? Та что ценится в десятки раз дороже золота? И она говорит, что накормила меня им? Разбежавшиеся мысли наполнили голову юноши тупой болью.
«Если я правильно помню, в сыром виде эти грибы чрезвычайно ядовиты. Она меня отравила. Накормила самым дорогим ядом в мире. А я ничего не чувствую, даже не злюсь»
— Я не хочу рассказывать истории. — Недовольно буркнул Август и попытавшись приподнять руку в отвращающем жесте бессильно опустил ее обратно. — А как ты… засунула в меня грибы?
— Нарвала, нажевала, сплюнула тебе в рот и массировала горло… — Недоуменно покачав головой искренне удивленная глупостью собеседника великанша несколько раз демонстративно щелкнула зубами.
— Все равно мне кажется, что мои истории это мое дело.
— Может и так, на дне ледяных глаз дикарки не отразилось и тени эмоций. — Только духи говорят, что ты не просто так нас к холмам погнал.
Август скосил глаза в сторону окрашенных закатным солнцем прикрывающих вход ветвей плакучей ивы и облизав потрескавшиеся губы сглотнул набежавшую слюну.
«А почему бы и нет, в конце концов».
— У тебя нечем смочить горло?
— Можешь попить из реки. Хмыкнула Сив. Если еще не напился.
— Дерьмо… — Прохрипел юноша и замолчав принялся разглядывать свисающие с потолка норы корни деревьев. — Когда ты догадалась?
— Не я, духи. Они сказали мне, когда мы пошли в холмы. — В очередной раз поерзав, дикарка несколькими резкими движениями оторвала кусок от пледа и туго перемотав получившейся полосой ткани наполовину развалившуюся калигу подняла взгляд на юношу. — Разваливается. — Пояснила она почти извиняющимся тоном. — И двух дней обувке нет, а уже разваливается… Ты шел за колдуном, как и все, но только у тебя был такой вид, будто ты знаешь куда идти. А еще ты слишком часто обвинял нас с Ллейдером во лжи. Для человека, что нанял ловчих, довольно странно не верить в смешанных.
— Я не хотел вас нанимать. — Криво усмехнулся Август и покачав головой нервно пригладил сбитые в колтуны, покрытые грязью и илом волосы. — А потом оказалось слишком поздно. Но я действительно не верил в гибридов… До сегодняшнего дня.
Сив кивнула. В полумраке было слышно ее мерное глубокое дыхание.
— Я нашел записи об этом месте в библиотеке отца.
— Биб-ли-о-те-ке? — Брови дикарки сошлись к переносице. — А место где много книг?
— Будешь перебивать не буду рассказывать. Вопросы задашь потом. — Вновь облизнув потрескавшиеся, разбитые губы Август, дотронулся до покрывающей половину лица, наползающей на глаз опухоли и болезненно скривившись не удержавшись сплюнул наполняющую рот едкую горечь. — Его улыбка стала чуть шире. Я восьмой сын, Сив. Восьмой в очереди на наследство. Да еще и слишком слабый и слишком… больной, чтобы служить в имперской гвардии. — Заметив, как дикарка вновь открывает рот, цу Вернстром устало махнул рукой. — Я ведь сказал, все вопросы потом. Я всегда любил книги Сив. Читать про свершения великих героев, про дальние страны. Это здорово. В библиотеке я мог быть тем, кем захочу. Героем и злодеем, гениальным полководцем и его коварным врагом, мудрым магом или его неопытным подмастерьем. А еще это было единственное место, где я забывал о том, что меня ждет… — На некоторое время замолкнув юноша с удивлением моргнул, стоило открыть рот и слова полились из него потоком. Почему он это вообще рассказывает? Чем накормила его эта бесова варварка? Хотя…
«Будем считать это исповедью. Все равно ей никто не поверит».