Подождав пока дикарка скроется за поворотом, Август вновь тяжело вздохнул и зашагал к мосту. Иди было довольно легко. Мучавшая его после прыжка в реку и ночевки в пещере хворь почти отступила и юноша впервые за последние дни безбоязненно вдыхал пахнущий цветущими травами воздух полной грудью. Цу Вернстрому было немного грустно. Ведь даже в этом он был обязан Сив. Дикарка в очередной раз спасла его жизнь. Он не знал, что помогло больше, полумифические грибы которыми она его якобы накормила, горький отвар из ивовой коры и листьев малины, что великанша несмотря на протесты вливала в него на каждом большом привале, или то, что она заставляла его ночевать в едва остывших ямах из под костровищ, но стискивающие грудь обручи ослабли, из носа почти не лилось и даже время от времени накатывающая на него слабость уже не превращала его в безвольную, еле передвигающую ноги, куклу. Правда у него с головы выпало изрядно волос и зубы неприятно шатались, но это ерунда. Если верить дикарке и тем книгам, что он читал это скоро пройдет. Главное, пить побольше молока, хорошо питаться, спать вдосталь да не перенапрягаться. Это будет нелегко, но он справится. Шесть дней. Их путь до замка занял ровно шесть дней. Правда один из них почти стерся из его памяти, Все, что точно знал юноша, это тот факт, что великанша весь день тащила его на себе. Несла на плечах, пока сама не упала без сил. Еще он помнил, что почти сразу после заката к разбитому дикаркой лагерю пришел волк, и долго сидел на границе отбрасываемого костерком света глядя на путешественников. Помнил, как Сив отогнала хищника своей новой, вырезанной с помощью кинжала из сухой березовой ветви дубинкой. Помнил, как проснулся среди ночи, и увидев, что остался у догорающего костра в одиночестве, до смерти испугался, что дикарка его бросила, но был настолько слаб, что даже не мог кричать. А на утро великанша вернулась и принесла двух невесть как добытых ей кроликов. Начала возится с костром. А потом долго поила его горячим бульоном. И, это был самый вкусный бульон, из тех, что он когда либо пил… Август невольно скрипнул зубами. В груди плеснула обида. Почему она ему отказала? Почему так легко отбросила шанс на сытую и спокойную жизнь? Почему… Перейдя мост, Август обогнул небольшую дубовую рощицу и побрел по направлению к высящемуся на холме замку. И почему его это вообще волнует? Ну да северянка несколько раз помогла ему, но это не причина так о ней переживать. Она ведь сама отказалась от награды… А эти слова… «Если бы ты не был бароном»… Что, Падший возьми, это значило? Стелющаяся под ноги утрамбованная десятками тележных колес колея начала медленно подниматься в гору. В пекло. Скоро он будет дома. Первым делом помыться. Не зря же он вложил столько денег в бесовы установленные в одном из подвалов печи. Горячая ванна и пара кубков подогретого вина с перцем. Сытный ужин. Несколько дней отдыха, чтобы прийти в себя, а потом надо подумать, что делать дальше. Замок почти достроен. Но теперь он в долгах как в шелках. Драная всеми богами и бесами торговая гильдия с ее грабительскими процентами… Попробовать затеять тяжбу? А это выход. Бургомистру Ислева придется по вкусу возможность немного подбрить хвост этим торгашам… А еще надо найти нового сенешаля. Бесовы святоши конечно замучают его вопросами… Вот дерьмо… Август встрепенулся. Вся эта беготня по лесу похоже выбила из него последние мозги. Люди епископа! Ну конечно! Он попросит аудиенции у Его Святейшества. Попросит тайной исповеди. И расскажет про рудник. Священники, наверняка сумеют очистить землю, в конце концов, именно их монахи сделали разрушенный во время войны второй империи древним оружием Лютеций снова пригодным для жизни. Конечно Его Святейшество наверняка заберет себе как минимум половину, но как говорил отец: иметь грош и не иметь грош в сумме два гроша. К тому же Святой официум никогда не любил купцов…