— Ах… — Притворно жалостливо покачал головой толстяк. — Не будь вы явно не в себе, я бы счел это неуважением. А неуважение к старшему дознавателю конгрегации вещь довольно опасная… К сожалению, беседа с вами полностью утвердила меня в мысли о том, что ваш разум не выдержал свалившихся на него испытаний. Все эти рассказы, про древние артефакты времен разлома и гибридов… Путанность показаний… О нет, вы не лжете, вы искренне верите во всю эту чушь. Все признаки налицо. Ясность мысли оставила вас и судя по всему этот процесс необратим… Я то в этом понимаю. Насмотрелся. Вы не поверите, столько якобы еретиков и малефиков на поверку оказываются простыми сумасшедшими. К счастью для нас всех, милостью его святейшества и согласно законам, матерь наша церковь, всегда проявляет снисходительность и протягивает руку скорбным умом. По крайней мере, вы не сгниете в долговой яме барон. Личным распоряжением его святейшества епископа Подзимья, Ислева и Котербери, Винсента Д'Афруа, все ваши долги перед гильдией торговцев выкуплены и аннулированы. Ваши земля и имущество переданы во владение церкви всеблагого Создателя. Ваш замок будет использован в качестве аванпоста ордена Наследников Белого пути. Ваши люди допрошены, признаны невиновными и отправлены в отдаленные монастыри для покаяния и очищения. Через десять лет им будет дарована свобода. А что касается вас, господин барон… — Театрально вздохнув человечек неожиданно вскочил со стула и подавшись вперед расплылся в широкой ухмылке. — Если честно, именно такие моменты и делает мою службу столь прекрасной. — Неожиданно выпучив глаза прошипел он широко улыбаясь. — Я, кровь от крови клошаров Лютеция, грязь под ногами самого ничтожного из благородных, милостью Создателя решаю сейчас вашу судьбу. — В глазах толстяка блеснуло плохо скрываемое злорадство. — Что же мне с вами сделать? Посадить на кол? Облить горячим освященным маслом? Четвертовать, колесовать, утопить… Или просто повесить? У вас нет предпочтений господин барон? Нет-нет. Не отвечайте, это был риторический вопрос… К сожалению, Его святейшество попросил быть с вами предельно милостивым. Уж не знаю почему. А если Его святейшество просит… Брат Леонард. Выпорите этого безумца проволочным кнутом и выбросьте вон. Трех ударов будет достаточно, мы же не хотим его смерти? Нам ни к чему лишняя обуза.
— Большой кнут или малый? — В глоссе паладина не было ни тени эмоций.
— Малый. Вы приговорены к лишению права на владение землей с сохранением имени рода и статуса благородного. — Раздраженно поморщился толстяк после некоторой паузы. — После порки поставь ему клейма на кисти рук и пожалуй, плечо… Нет… на грудь. И проследи, чтобы все было хорошо прогрето. Мы ведь не хотим все переделывать, правда?
— Как прикажете. — Чуть заметно поклонился паладин.
— Хотите что-то сказать? — Улыбнулся толстяк скорчившемуся на полу все еще силящемуся вздохнуть Августу.
— Вы… Вы все знали… — Голос юноши сорвался превратившись в задушенное блеянье. — Заранее знали. И… просто… ждали?