“Мне надо подумать…” — фраза вполне себе безобидная, но ярко продемонстрировавшая растерянность и в некотором роде слабость мага. Произнеся это, Майлз внезапно показался Шики слишком юным для всего происходящего, слишком незрелым и неопытным. И чего только хотел венениф фактически от ребенка? Понимания? Напора? И решимости, которой не сыскать и у многих взрослых? Нет, единственно, чего брюнет желал на самом деле, это прижать хозяина к себе и больше никогда не отпускать, нашептывать ему на ухо что-нибудь успокаивающее, а затем еще долгое время любоваться тем, как он спит. Вот только Майлз не позволял даже этого.
“Подумай, я не тороплю!” — ответил тогда Шики, кривя душой. Конечно, не торопит. Да он был готов выть на луну или биться головой об стены, только бы узнать решение мага.
Майлз же после этого разговора ушел в себя, погрузившись в только ему ведомый мир, где места не находилось даже Шики, что уж говорить об остальной реальности, которую откровенно послали к черту. Парень будто приведение блуждал по лабиринтам коридоров и лестниц, которые испещряли замок, грелся на солнце на полуразрушенной террасе или любовался звездным небом, лежа на крыше. На любые вопросы и оклики он отвечал односложно и холодно, потому разговор с магом никто продолжать не стремился. Лишь иногда на лице его появлялась гримаса раздражения или проскальзывала улыбка, вот только причины их крылись в мыслях рыжего, которые были закрыты абсолютно от всех.
“Давай же, скажи хоть что-нибудь. Поговори со мной. Назови по имени. Пожалуйста!» — мысленно кричал венениф, всюду следуя за парнем не хуже тени. Он ждал ответа и боялся не оказаться рядом, когда Майлз примет решение. Брюнет не простил бы себе, если бы пропустил это. Даже если ответ ему не понравится. Даже если причинит боль. Пусть так. Только бы больше не мучиться от глупых надежд, что разрывали душу Шики на части и не давали покоя уставшему разуму. У него не хватало терпения. Никогда не хватало. Нетерпеливым он был еще будучи человеком, а когда стал вененифом, неприятная черта характера лишь обострилась. Ему хотелось говорить с парнем. Слышать его голос. И пусть это будет очередная язвительная насмешка или вопль о том, какой Шики придурок и извращенец. Зато все внимание мага в этот момент принадлежало бы только слуге. И он бы чувствовал, что не забыт, что Майлз думает о нем, пусть и несусветную чушь, но думает! Не меньше изматывало желание коснуться мага. Его гладкой, загорелой кожи, медных, вечно растрепанных волос. Провести рукой по шее, губам, закрыть глаза, полные напускной бравады и скрытого недоверия окружающим. Услышать стук его сердца, поймать дыхание и почувствовать неповторимый запах тела хозяина. Хотелось. Заставить чувствовать то, что чувствовал он сам. Заставить... Может в этом заключалась проблема? Его ошибка? Надо терпеть, молчать и ждать. Ждать-ждать-ждать. Вот только ноющая боль в груди становилась день ото дня все нестерпимее, пока венениф в одну вечернюю прогулку по замку, наконец, не выдержал:
— Сколько можно думать? Пять дней уже прошло! — выпалил он и тут же мысленно обругал себя за излишнюю эмоциональность. Майлз вздрогнул, словно только сейчас пришел в себя, и вяло огляделся по сторонам, пока его взгляд не остановился на Шики.
— Прости! – тут же выпалил брюнет. – Мне… Нестерпимо плохо без тебя, — выдавил он, чувствуя, что имидж сексуально озабоченного и больше ни о чем не думающего вененифа превращается в пепел. — Разрешишь ли ты мне... — Шики запнулся, понимая, что может все испортить, но просьба сорвалась с его губ сама собой, — …сегодня спать с тобой. Просто лежать рядом. Ничего больше! – поспешно заверил он.
Венениф приготовился провалиться сквозь землю, злясь на себя за глупую вспыльчивость и неспособность держать себя в руках. Почему, когда влюбляешься, становишься таким идиотом?! Мысли мешаются, и о чем бы ты ни думал, рано или поздно думы переползают к объекту вожделения? И ты готов сворачивать горы, рыть колодцы в пустыне или выцарапывать его имя на своем теле, только бы он взглянул в твою сторону хотя бы раз? Почему?
Шики успел настроиться не только на отрицательный ответ, но и на разгромное выяснение отношений, после которого венениф планировал уйти в какое-нибудь дремучее местечко и тихо там удавиться, но молчаливый кивок Майлза отсрочил распланированный акт самоубийства.
— Серьезно? — решив, что маг подшучивает над ним, с нескрываемой надеждой переспросил венениф. И снова кивок.
Небывалое счастье охватило Шики настолько, что он еле удержался на ногах. От переизбытка эмоций слуга впал в состояние полнейшей эйфории: перед глазами у него поплыло, в горле пересохло, на лбу выступили капли пота. Чтобы устоять на ногах, брюнету пришлось облокотиться на стену.
— Шики? Эй, Шики, с тобой все в порядке? Ты какой-то бледный, — раздался ласкающий слух голос, от которого по спине побежали мурашки. Майлз обеспокоенно разглядывал вцепившегося в стену вененифа.
