— Я? Влюбился? В Натаниэля? Не-е-е-ет… — снисходительно рассмеялся Аристин. — Что за глупость, – добавил он. — Чтобы Я, да в какого-то мальчишку? – фыркнул демон. — Он мне даже привлекательным не кажется, — усмешка. — Как, впрочем, и любой другой человек. Они уродливы, слабы и тщеславны, — вздох. — Поэтому любовь к человеку ни к чему хорошему демонов не приводит, — констатация факта. — И не надо на меня так смотреть! – прорычал Аристин, тыкая пальцем в собственное отражение в потрескавшемся зеркале. — Нет… Это бесполезно! Доигрался! Влюбился в ребенка! Шикарно! Молодец, Аристин! Так держать! Ты заслужил аплодисменты! – с этими словами демон действительно похлопал себе, правда почти тут же стушевался и прошелся по всем девяти планам, дабы убедиться, что его никто не слышал. Впрочем, его подозрения оказались напрасны, так как вряд ли кому бы то ни было пришло в голову внезапно посетить одно из десятков ныне полузатопленных грунтовыми водами подземелий Багряной Башни. Когда-то здесь располагались роскошные комнаты первых «королевских игрушек», но в одну роковую ночь красивые темницы вместе с запертыми в них юными пленниками затопила подземная река. Произошло ли это из-за беспечных строителей, которые сделали стены подземелья не достаточно прочными, отчего в один миг они разрушились под напором холодной воды, или несчастный случай организовали по приказу короля, который решил избавиться от уже потасканных им же игрушек… Этого не знал даже Аристин. Хотя, судя по тому, на что был способен король, демон куда больше склонялся ко второму варианту. Позже трещины заделали, воду частично откачали, трупы захоронили в стенах башни. И больше никого в подземелье не заселяли, ибо когда-то уютные комнаты превратились в холодные мрачные склепы с постоянно капающей с потолка ледяной водой и стойким запахом плесени.
Аристин узнал об этом месте совершенно случайно: подрался как-то с одним из демонов и не без помощи противника головой пробил пол сразу на несколько этажей вниз, провалившись в это самое подземелье. Несмотря на сырость, холод и присущую этому месту враждебность, Аристин тут же ощутил один его огромный плюс: подземелье почти полностью поглощало магию в любых ее проявлениях, а, значит, связь между парнем и его хозяином здесь слабела, а другие демоны не чувствовали присутствия Аристина, как бы этого ни хотели. Одним словом, оно предоставляло парню возможность побыть наедине со своими мыслями. А сейчас демону как никогда хотелось остаться одному. Его раздирали противоречивые чувства к Натаниэлю. Обычной привязанностью назвать это было трудно, как ни крути. Нет-нет… Слишком часто Аристин думал о мальчишке. Слишком часто ловил себя на мысли, что вновь смотрит на подростка. И это неумолимо нарастающее чувство все сложнее удерживалось под контролем.
— Какой же я идиот, – наконец выдохнул парень. – Чего я добивался, околачиваясь в Его комнате?!
«Прощения», — прошептали губы отражения.
— Бред! Я переспал с десятками подобных ему, так почему именно у Натаниэля мне приспичило просить прощение?!
«Потому что в отличие от других, он был способен простить».
— Смех, да и только. Мне нет оправдания. Теперь уже нет.
«Но убежать от собственных чувств тебе не удастся».
— Что же мне тогда делать? – отражение не нашло ответа и поэтому просто смотрело на Аристина. А Аристин вглядывался в зеркало так настойчиво, словно верил, что вот-вот оно действительно подскажет ему ответ.
«Возможно, перестать с ним видеться? Забыть о нем? Сделать вид, что никогда его не знал?»
— Может… Да. Так я и сделаю. Начну прямо сейчас, – полный энтузиазма, кивнул демон. Но через секунду добавил:
— Нет, начну с завтрашнего дня. А сегодня пусть будет день прощания… – полный решимости, демон подмигнул тусклому отражению и побрел к выходу из подземелья.
Никто уже и не помнил, когда и кто построил Багряную башню. Казалось, она существовала всегда. Возможно даже до появления государства. А может с нее все началось? О башне ходило море слухов, мифов, сказаний и просто сплетен. Но какими бы разношерстными они ни казались, все сходилось к одному – ничего хорошего в этой башне никогда не происходило. Она становилась и тюрьмой строгого режима, и лабораторией, в которой проводились жестокие опыты над людьми. В периоды голода, в башне гнило несметное количество еды – отнятые у народа последние крохи. А семнадцать лет назад башню и вовсе переименовали из Багряной в Кровавую: в тот момент за ее стенами убили не меньше сотни молодых матерей и их младенцев. Сейчас башня вновь превратилась в тюрьму, правда на этот раз вместо особо опасных преступников, в ней закрывали самых красивых подростков, что привозили для короля со всего света.
