Его внезапную речь прервала Юнуши. В отчаянной попытке она бросилась к отцу и, крепко прижавшись к его броне, обхватила ее своими тонкими ручками так, что он даже на миг обомлел.
— Две стороны — одна монета, — прошептал Тэль-Белар, как только увидел, что стрела его достигла цели.
Хаэл почувствовал, как гномка разомкнула объятия. Не дав ей упасть на землю, он подхватил ее обеими руками.
— Не оставляй меня, отец… Прошу… — прошептала Юнуши.
Стрела лишь сантиметр не достала до сердца. «Попросить Аделаиду помочь? А что если она вместо того, чтобы вылечить сестру, попытается остановить его?..»
— Быстро читай, и окажешься в Адене, — обратился к ней Хаэл, протягивая зажатый в руке свиток.
Краем глаза заметив приближающегося с кинжалом в руке Тэль-Белара, Юнуши помотала головой.
— Не пойду… без тебя… — от этих слов дочери Хаэла передернуло.
— Мы пойдем вместе, — Хаэл ласково посмотрел на дочь, протягивая руку к потайному карману, но тут же замер как истукан, не в силах ни пошевелиться, ни оторвать взгляда от расплывающегося в улыбке лица гномки, которая, зажимая оба свитка в кулачках, глазами, полными торжества, смотрела на ошарашенное лицо продолжающего держать ее на руках Хаэла.
— Ты выбрала свою судьбу, — сквозь зубы процедил Хаэл и потянулся было к мечу, но почувствовал приставленное к его горлу острие холодной стали.
Он поднял глаза и увидел прямо над собой обрамленное длинными серебристыми прядями молодое лицо прекрасной светлой эльфийки. Ее изумрудные глаза смотрели на него с невыносимой болью — в них читались презрение, непонимание, обида…
— Уходи отсюда, Фредрик, — выдохнул Хаэл, поняв, что сам таки попался в приготовленный для него, выверенный до мелочей капкан.
— Убить ее? — донесся до него дрожащий взволнованный голос молодого ассасина: парень до сих пор стоял с самым растерянным видом, прижимая лезвие кинжала к темному горлу вражеского кардинала.
Хаэл устало помотал головой.
— Нет, — сказал он и, выразительно посмотрев на верного своего помощника, довольно произнес: — Этот орк, которого взяли в плен, — он перевел торжествующий взгляд на Аделаиду. — Передай, чтобы его убили, как только узнают о моей казни.
Фредрик, помешкав, сухо кивнул своему лидеру и тут же исчез во тьме ослепительной вспышкой.
«Ты ушла от меня, предала меня, пошла против меня. Но никогда, никогда тебе не стать счастливой. Если бы ты осталась тогда со мной, я весь мир бы бросил к твоим ногам, родная, но теперь мы оба обречены лишь на вечные страдания и бесконечное сожаление об упущенных возможностях», — не говоря ни слова, Хаэл пристально смотрел в озадаченное лицо своей старшей дочери — единственной из всех, кого он действительно, помимо своей воли, вопреки всем доводам разума по-настоящему любил. Кроме безмолвного страдания и невероятного отчаяния, что отразились теперь в ее потухшем взгляде, все остальное не имело для него особого значения. Освободившись от цепких объятий темного эльфа, она устало подошла сначала к истекающей кровью Юнуши и, потратив все последние силы на излечение смертельной раны, оставленной острым наконечником стрелы, склонилась над телом бездыханного лучника, не в силах что-либо более предпринять.
Тэль-Белар спорил со светлой эльфийкой, пытаясь убедить ее свершить свой суд над герцогом немедленно.
— Его будут судить перед всем миром! — возразила она звонким уверенным голосом. — Пусть совет темных тетрархов признает его виновным во всех совершенных им преступлениях, и тогда он будет казнен с позором, либо пусть темные эльфы сознаются во всеобщем предательстве, и тогда им ничего не останется, как бежать на север, оставив священные эльфийские земли. Мы не должны вершить самосуд!
Тэль-Белар в бешенстве ходил вокруг сидящего на земле безоружного лидера Альянса, по-прежнему сжимая в руке свой острый кинжал, не желая слушать никакие доводы, мечтающий лишь скорее покончить со всем этим, во имя спокойствия всех живых существ, во имя мира и правды. Эльфийка вплотную приблизилась к нему и, положив свою ладонь тому на плечо, прошептала что-то, и Тэль-Белар сразу почувствовал, что свободен от охватившего его на мгновение безрассудного гнева.
— Мы не поступим, как они, — с надеждой заглянув ему в глаза, сказала эльфийка. — Мы покажем, что справедливость и честь еще что-то значат в этом погрязшем в пороке мире.
Тэль-Белар сухо кивнул и, заткнув за пояс кинжал, ни на кого не глядя, молча исчез за чернеющими вдали силуэтами деревьев.
Целый эльфийский отряд спешил к ним со стороны реки: воины и лекари.
— Ты убил мою мать и сестру, — сказала эльфийка Хаэлу, возвышаясь над ним прекрасной мраморной колонной. — И ты заплатишь за это и за все то плохое, что совершил за свою недолгую жизнь, но сначала ты посмотришь в лица своих собратьев и спросишь, чего вы в итоге добились всеми этими смертями и разрушениями, — слеза скатилась по ее белоснежной щеке, прежде чем женщина велела подоспевшим к ней помощникам уводить заключенного.
