Из бумажной продукции организаций мы узнаем, что их практика главным образом представляет собой только конкурентную борьбу интеллектуалов, которые соревнуются друг с другом в лучшем понимании Маркса перед мнимой судейской коллегией (явно не рабочим классом, так как сам их язык уже исключает участие рабочего класса в обсуждении). Для них неприятнее, если их уличат в неверном цитировании Маркса, чем во лжи относительно их собственной практики. Страницы в своих примечаниях они указывают почти всегда верно, количество членов, которое они приписывают своим организациям, почти никогда не соответствует истине. Они боятся упрека в революционном нетерпении больше, чем продажности своих буржуазных профессий; для них важно получать бесчисленные ученые степени за исследование трудов Лукача; для них подозрительно, когда агитируют, используя учение Бланки.
Их «интернационализм» выражается в оценках, с помощью которых они отделяют от других организацию палестинских коммандос — белые господа, которые корчат из себя истинных последователей марксизма; они демонстрируют его, ведя себя как меценаты, в то время как сами просят милостыню у друзей-богачей от имени партии «Черных пантер» и полагаются на милость божью в том, что они готовы отдать за свое отпущение грехов — имеется в виду не «победа в народной войне», а только забота о своей чистой совести. Это — не революционный метод борьбы.
Мао в своем «Анализе классов китайского общества» сравнивал революционную и контрреволюционную борьбу: «Красное знамя, которое высоко поднято III Интернационалом, призывающим все угнетенные классы в мире объединиться под его знаменем; другое — контрреволюционное, белое знамя, которое поднято Лигой Наций, призывающей все контрреволюционные силы в мире объединиться под ее знаменем»[41]. Мао различал классы в китайском обществе по тому, какой они делали выбор между красным и белым знаменем в ходе революции в Китае. Ему было недостаточно анализа экономического положения различных классов в китайском обществе. Составной частью его классового анализа была также позиция различных классов по отношению к революции.
«Революционные переходные требования», которые повсюду выдвигаются пролетарскими организациями, — борьба против усиления эксплуатации, за сокращение рабочего времени, против растрачивания общественного богатства, за одинаковую оплату труда для мужчин, женщин и иностранных рабочих, против горячки сдельной работы и т.д. Эти переходные требования останутся лишь профсоюзным экономизмом, пока не будет ответа на вопрос, как уничтожить политическое, военное и пропагандистское давление, которое агрессивно препятствует осуществлению этих требований, если они выдвигаются в ходе массовой классовой борьбы. Если же они остаются без изменений, они являются всего лишь экономическим мусором, из-за них не стоит начинать революционную борьбу и вести ее до победного конца, раз уж «победить — значит принципиально признать, что жизнь не является высшим благом для революционера» (Дебре[42]). С помощью этих требований можно выразить свой протест через профсоюзы — «тред-юнионистская политика рабочего класса есть именно буржуазная политика рабочего класса» (Ленин[43]). Это — не революционный метод протеста.
