Подполковник подошел ко мне, и мы вместе рассмотрели фотографию. На ней был изображен Александров, стоящий рядом с девушкой. Он обнимал ее за талию, притянув к себе. На нем была белая рубашка поло и такие же белые шорты, на ней – легкое платье с цветочным узором и широкополая шляпа. Судя по тому, что за спиной виднелись горы и расположенные по склону домики, данное фото, по-видимому, было сделано на отдыхе. Очень уж все напоминало пейзажи черноморского побережья.
Я сразу вспомнила давнюю поездку с родителями на море. Мне было лет шесть или семь. Мы долго ехали в поезде, и я забралась на верхнюю полку, улеглась на живот и смотрела на мелькающие за окном деревья. Иногда поезд убаюкивал меня, я проваливалась в сон, но потом состав замирал на одной из остановок, и я сразу же спрашивала у папы, можно ли выйти на перрон. Обычно он был не против, так что я сразу надевала сандалии и выбегала на улицу, слыша только, как папа кричал вслед, чтобы я не упала с крутых ступенек. Сам он всегда надевал рубашку, очки и только потом выходил, считая крайней степенью непотребства вывалиться из вагона в одних шортах, какая бы жара ни стояла снаружи. Маме обычно было лень этим заниматься, так что она оставалась дремать в купе.
А мы с папой ходили по перрону, иногда, если остановка была достаточно долгой, успевая добежать до какого-нибудь киоска с мороженым или лимонадом. Я постоянно спрашивала, в каком мы сейчас городе, слыша в ответ то «Сальск», то «Тихорецк», то «Краснодар», но, покрутив головой, видела вокруг только рельсы и максимум здание вокзала. Для меня они везде были совершенно одинаковые, и везде стоял этот запах железной дороги, который ни с чем нельзя было спутать. Это сейчас я понимаю, что так пах сначала креозот, которым пропитывали шпалы, а потом, когда шпалы стали бетонными, остался запах сгоревшего дизельного топлива, литола и смазки для рельсов. В то время для меня это был запах лета, путешествия и постоянных разговоров и шуток мамы и папы.
Когда папа отвечал, в каком городе мы находились, я спрашивала: «Где он?» – ведь вокруг были только рельсы и другие поезда. Папа неопределенно показывал рукой в какую-нибудь сторону – там! То есть мы как бы были в городе, но и не в городе. Так что для меня такие прогулки по перронам очень напоминали стояние на пороге. Ты как будто приехал, но еще не зашел. Странное чувство. И чем ближе мы были к побережью, тем выше становились горы, тем более влажным и прохладным становился воздух и тем больше мне казалось, что мы приехали в какой-то другой мир. Все эти воспоминания разом всплыли в моей голове, стоило мне взглянуть на фотографию Александрова с этой девушкой. За какую-то секунду перед глазами пронеслись самые яркие моменты детства.
Двое на фото выглядели счастливыми. Марат улыбался искренне, широко, девушка казалась сдержаннее, но все равно глаза ее явно говорили о том, что она рада быть с ним. Стоп…
– Где пакет, в который ты убрал кошелек? – повернулась я к Кирьянову.
Тот махнул оставшемуся у дверей полицейскому. Оказалось, что пакет передали ему, чтобы не стеснять движений. Когда кошелек оказался в моих руках, я тут же нащупала в одном из отделений ту самую маленькую фотографию и, торопясь, достала ее.
Да, это была она – девушка с фотографии. Каковы шансы, что уличный пес принес мне кошелек того самого человека, смерть которого мы расследуем? Думаю, крайне малы.
– По-видимому, твой метод расследования через допрос барбосов дает свои плоды, – хмыкнул подполковник.
– А то. – Я переводила взгляд с маленького фото на большое, сравнивая черты лица. – Еще бы понять, как кошелек оказался на улице и почему из него вытащили все, кроме этого снимка.
– Убийца – или кто бы то ни был – мог забрать его из вещей Александрова, вытащить деньги, а потом выбросить на улице.
«Мог», – подумала я. Но во всем этом мне виделась нестыковка. С одной стороны, совместное фото с этой девушкой он спрятал между дисками (и это еще вопрос – зачем), а с другой – ее фото не пропало из кошелька, кем-то выброшенного на улицу. Возможно, тот, от кого он прятал фотографию, и тот, кто выбросил кошелек, были разными людьми, каким-то образом связанными с Александровым.
– Что ж, клади фотографию сюда. – Кирьянов протянул мне раскрытый пакет. – Пригодится. И давай посмотрим повнимательнее на полках. Может, этот снимок – не единственное, что он спрятал.
Логично. Нужно тщательно осмотреть все диски, полки, распечатки нот – мы не можем быть уверены, где еще обнаружатся ответы на наши вопросы.
