Андрей отпил воды и отвернулся к окну, за которым снова начинался серый затяжной дождь. Постепенно в дымке прятались пешеходы и едущие по дорогам машины, оставляя лишь яркие красные точки стоп-сигналов. Несмотря на середину дня, в кабинете помрачнело.
– Успел бы… – Вздохнул Андрей, не оборачиваясь ко мне. – Знаете, сейчас вот оглядываюсь назад и думаю: что-то в нем было такое, что говорило – не успеет.
Я нахмурилась и отошла от полок к дивану, не выпуская из рук диски. Конечно, творческим личностям часто был свойственен некий фатализм и чувство как собственной, так и вселенской предопределенности, но не всегда же это приводило к смерти.
– Откуда у вас было такое чувство? – Усевшись на диван, я положила ногу на ногу и откинулась на спину. – Ему кто-то угрожал или он сам говорил о чем-то?
– Ну, об угрозах я никогда не слышал. – Андрей сел напротив. – Но он иногда говорил, что, мол, уйдет и всем будет плевать. Даже мне несколько раз повторял, что хочет большему количеству людей сыграть свою музыку. Мол, в записи слушать – это совсем не то.
– Но, как я поняла, он почти никогда не выезжал из города. – У меня в голове не складывались эти две вещи – желание подарить свою музыку людям и выступления только там, где живешь.
– В том и дело. – Голос Андрея звучал так, что он сам не понимает логики. – Его здесь что-то держало.
Он задумчиво повертел в руках крышку от бутылки с водой, пристально глядя на эмблему на ней. То ли вспоминал еще факты, то ли вообще отвлекся и ушел в свои размышления.
– Но, насколько я знаю… – Я сменила позу, так как мягкие диваны удивительным образом убаюкивали и так и манили расслабиться и задремать. Общий уют и цветовая гамма кабинета навевали спокойствие, так что надо было себя как-то взбодрить. Кофе бы помог. – Насколько я знаю, у него ведь не было родственников?
Андрей кивнул.
– Значит, была любовь, – закончила я.
На этих словах мужчина поморщился как от зубной боли.
– Да не было ее там. – Он почти махнул рукой, как будто уже собравшись это сделать, но потом опустил руку с крышкой от бутылки вниз. – Она, вон, постоянно с ним ругалась. Ну, насколько я видел, конечно.
– Она? – Я подняла бровь. Или, скорее, она взлетела сама против моей воли.
– Ну, художница эта, – зубная боль, судя по всему, не проходила, – которая его рисовала.
– Так вы же сами говорили… – удивилась я.
– Да, я помню, но… Если посмотреть… Наверное, что-то между ними было все же. Вы сейчас так все вот подвели в разговоре, что я подумал: может быть, там было не только сотрудничество. На людях, конечно, они ничего такого не демонстрировали, но часто ругались, и это не было похоже на рабочие споры.
– Почему вы так думаете?
– Даже не знаю. – Андрей пожал плечами. – Ощущение. Я почти на всех его концертах был, и они ругались даже тогда, когда вроде бы не обсуждали работу. Или она вообще не рисовала в тот день.
Значит, она приходила на концерты, чтобы увидеть и услышать его, а не только работать.
Косвенно это подтверждало мою теорию об отношениях. Все понемногу склеивалось: фото с ним, закупка продуктов, свидетельства соседей. Но фото было от кого-то спрятано, а значит, либо их отношения были напряженными, либо был кто-то третий, кому знать о них было необязательно.
– А что же случилось? – задал внезапно вопрос Андрей. – Ну… Как он умер?
– Выпал из окна. – Я отпила из бутылки, глядя в сторону.
Краем глаза я видела, как он застыл после этой фразы, не сводя с меня глаз.
– Вы… Выпал? – наконец выдавил он из себя.
– Вы так выглядите, – я перевела на него взгляд, – как будто вы ожидали чего-то другого.
– О, нет-нет. – Андрей смутился. – Просто как раз то, что он упал, мне кажется… не таким неожиданным.
Это уже интересно.
– Почему вы так думаете?
Андрей наклонился вперед, опершись локтями на колени, и посмотрел на меня. Было ощущение, что подбирает слова.
– Понимаете, у него было произведение в третьем альбоме, которое так и называлось – «Прыжок», – начал он. – Когда я впервые его услышал, у меня аж мурашки пошли. Я подумал: как он смог так точно передать это чувство внезапного падения? Мне кажется, он как будто уже чувствовал это.
– Ну, может, он прыгал с парашютом и…
Внезапно снова раздалась мелодия телефонного звонка. Андрей вздохнул, пробормотав что-то вроде «да что ж такое…» и снова отошел к окну, отвечая на звонок.
Я взяла в руки компакт-диски с альбомами Марата. Итак… Третий альбом так и назывался – «Прыжок». Название не связывалось с картиной беспорядка на обложке либо имело какой-то иносказательный смысл. На задней стороне в списке треков одноименное произведение стояло последним в списке. Как будто это была своеобразная точка в повествовании.
