– Вы знаете, Татьяна, – Андрей снова сделал паузу, – в нашем городе сложно найти человека, не искушенного джазом, но испытывающего желание познакомиться с ним. А вы тем более взяли диски Александрова – кстати, послушали их?
– Да, пока я послушала только первый альбом. Мне понравилось.
– О-о, – теперь его голос прозвучал почти восторженно, – тогда Марат был другим. Не таким мрачным, как в последние полгода. В то время стоило его встретить, как ты понимал, что это человек, глубоко влюбленный в музыку. Он мог идти, что-нибудь напевать, а руки сами собой ни с того ни с сего ложились на воображаемую клавиатуру пианино. В разговоре он то и дело сбивался на какие-то воспоминания о музыкантах, приводил примеры из их жизни… Да… Вот было время!
Андрей заметно погрустнел. Возможно, он и правда был расстроен уходом из жизни такой известной личности, хотя, с его собственных слов, они не были особенно близки. А возможно, он лишь играл роль этакого проникновенного романтического любителя джазовой музыки, сокрушающегося о прошедших днях, когда, как говорится, деревья были большими.
– Так вот, – продолжал он, – я подумал, что вам будет интересно посетить такой концерт. Кроме того, сможете задать интересующие вас вопросы – надеюсь, буду вам полезен.
С одной стороны, мне точно не была нужна сейчас ситуация, при которой кто-либо мог подумать, что я питаю к нему интерес. А согласие на совместное посещение концерта (которое к тому же было внезапно предложено поздно вечером) очень могло к этому привести. Я знала, о чем говорила, – подобные ситуации неоднократно повторялись. Что тут скажешь? Инструкция к мужчине – маленький буклет на двух страницах. Согласие провести время вместе они часто принимают за ответную симпатию. В то же время инструкция к женщине – огромный талмуд, очень сложный, непонятный и вообще к ней не подходит. Она может согласиться пойти с вами на концерт, где будет искренне веселиться, а потом – ничуть не менее искренне – сказать, что повторять это не хочет и лучше вам больше не встречаться.
С другой стороны, за сегодняшний день у меня возникло некоторое количество вопросов, которые меня чрезвычайно заботили. Чем строить домыслы и плести в голове витиеватые рассуждения, можно было просто встретиться с Андреем и задать эти самые вопросы. Чтобы потом, естественно, снова строить домыслы и плести в голове эти же самые рассуждения – работа у меня такая.
– Я согласна. – Фраза прозвучала очень ясно в своей прямолинейности.
– А… – Создалось впечатление, что Андрей немного растерялся от моего ответа, как будто не ожидая его услышать. Так бывает, что ты надеешься на положительный исход, а когда это все же случается, не знаешь, что делать.
– Я пойду с вами на концерт, потому что мне понравилась музыка, которую вы дали мне послушать, а кроме того, завтра у меня свободный вечер.
Последнее было бессовестной ложью, но я произнесла это очень естественно (опыт детектива, знаете ли), так что мой собеседник не обратил на это внимания. Ну или не подал виду. Я понимала, что едва ли взрослый человек мог подумать, что у детектива бывают свободные дни, потому что специфика работы заставляла находиться в тонусе двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Но Андрей, наверное, был слишком занят мыслью о моем согласии на встречу, чтобы забивать себе голову моим расписанием.
– Тогда я заеду за вами завтра в восемь вечера. – Андрей немного оживился.
«Ну еще бы, – подумала я, – годы идут, а ничего не меняется. Согласие девушки творит чудеса. И неважно, согласилась ли она, что “Спартак” – это отличная команда, или ответила “да” на вопрос “Ты выйдешь за меня?”».
– Хорошо, буду вас ждать.
Попрощавшись, Андрей еще несколько секунд не клал трубку, как будто раздумывая над чем-то, но потом я все же услышала короткие гудки. Посмотрим, что я смогу завтра получить – какие ответы и на какие вопросы.
Спать мне не хотелось. Я взяла второй альбом Александрова и вставила диск в дисковод, попутно поймав себя на мысли, что нужно налить кофе. Время на часах приближалось к полуночи, но ничто не могло отговорить меня от еще одной чашки моего любимого напитка.
Включив первый трек, я направилась к кофемашине.
Зазвучавшая музыка значительно отличалась от той, что я слушала до этого. Она была стремительной, нетерпеливой, рождая в голове образы один за другим, подобно быстро бегущей кинопленке. В ней слышалась жизнь, несущиеся по дорогам машины, спешащие на работу люди. Как будто Александров, погрустив, решил действовать. Один трек создавал впечатление, что ты бодро проснулся, выпил кофе и быстро вышел из дома, стараясь успеть сделать что-то важное в этот день. Второй трек, без сомнения, рассказывал о том, как радостный человек спешил домой. Его там ждали, там был уют, там была его жизнь.
Перевернув коробку диска, я посмотрела дату записи – год назад. Значит, в прошлом году у Марата все было хорошо или, по крайней мере, он так думал.
