В последнее время Александров часто был не в настроении, задумчивый или даже мрачный. Точные причины не были известны никому, но многие связывали это с отношениями с девушкой. Или даже с несколькими. Имена их не были известны, однако я точно знала, что с последней своей знакомой (или подругой?) Марат много ругался. У каждого из нас бывают моменты плохого настроения, и мы можем наговорить друг другу гадостей, за что потом сами же будем чувствовать стыд. Но постоянные выяснения отношений могут быть связаны только с непреходящими проблемами. Тотальное непонимание друг друга, различие во взглядах по важным вопросам, неоправданные или постоянно не сбывающиеся ожидания – причин могло быть множество. Но способны ли они были привести к убийству или самоубийству? Мне казалось, что девушка точно была замешана в произошедшем, но едва ли была той, кто толкнул музыканта, а потом закрыл окно и выключил свет. Почему я так думала? Во-первых, на том простом основании, что хрупкая девушка-художник – а никто из соседей не описывал ее как крупную и физически сильную – не способна без борьбы и громких звуков вытолкнуть из окна взрослого крепкого парня. Во-вторых, перелом пальцев, свойственный чему угодно, но не падению с высоты. И в третьих – как бы странно это ни звучало, – интуиция. Как только ни называли это чувство! Загадочный дар, способность подсознания, голос души, внутренний компас и даже связь с высшими силами. В загадочный дар и высшие силы я не особо верила, внутреннему компасу больше предпочитала реальный, а вот подсознание для меня было вещью вполне понятной. Автоматические действия в тех или иных ситуациях, быстрое принятие решений, основанное на закономерностях, и контроль за эмоциями – все это я делала практически каждый день, не забивая голову рассуждениями о том, что, как и когда.
И вот эта самая интуиция говорила мне – девушка Марата не убивала, но была каким-то образом причастна. Либо – или точно – знала причину его убийства. Непонятно было, почему она его не искала и не подавала в полицию заявление о розыске. Это было лишним доказательством того, что она не хотела быть раскрытой как соучастник либо – и это еще один вариант – боялась, что ее постигнет та же участь.
Завибрировал телефон – это было сообщение от Кирьянова.
«Алкоголь в крови не обнаружен». Марат был трезв, а значит, выбросить его силой из окна, к тому же не произвести большого шума, было еще сложнее. Его могли вынудить прыгнуть, имея какие-то рычаги воздействия, информацию, которую он не хотел раскрывать о себе. Но пока ничто не указывало на то, что он вел какую-то запрещенную деятельность или был замешан в темных делах.
Вспоминая предсказание костей – «не страдайте, любя ее, ведь она любит другого», – я стала рассуждать, каким образом тут могла быть замешана любовь.
Убийство на почве ревности? Возможно, но кем? Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно было узнать, кем была девушка, а о ней пока было известно чуть больше чем ничего. Свидетельства очевидцев не говорили ничего конкретного о том, кем она была. Даже описание внешности давали чисто условное и называли имя: то ли Оля, то ли Поля. Попробуй найди человека с такими вводными.
Салат был съеден, кофе осталось пара глотков, я откинулась на спинку стула, глядя на улицу. Нужно было ехать домой, чтобы послушать альбомы Александрова, надеясь найти в них какие-то зацепки.
Личность человека можно понять по его делам – так говорил мой отец. Музыкант оставляет после себя только музыку – откуда еще можно узнать больше о нем?
Я решила задержаться на свежем воздухе еще на некоторое время, прежде чем вызвать такси. Чувствуя, как кислород наполняет легкие, я подняла глаза, оглядывая высотные здания, в которых то тут, то там один за другим начинали загораться огни. Каждый из них освещал жизнь какого-то человека с его радостями, болью, страхом, достижениями, неудачами – со всем тем, что делает жизнь полной и неповторимой. Кто-то, как и я, наверное, пил кофе, кто-то – чай, где-то готовили ужин, болтали на кухне, ругались или обсуждали успехи детей. Кого-то повысили на работе, кого-то уволили, кто-то признался в любви, а кто-то узнал о смерти – вокруг меня был миллион историй, совершенно не похожих одна на другую. И далеко не каждая из них могла бы или должна была бы закончиться хорошо. А некоторые вполне могли бы прийти к такому же концу, как Александров. Я не думала, что он жил, писал музыку, выступал на концертах и знал, что когда-нибудь выпадет из окна. Кто-то из классиков писал, что проблема не в том, что человек смертен, а в том, что иногда он смертен внезапно. И чем более внезапно это произошло, тем больше у меня было работы.
Я вызвала такси, а как только оно подъехало, допила последний глоток уже холодного кофе и отправилась домой.
