Концертмейстер полностью

Если бы не череда обстоятельств, квартира, в которой поселились Арсений и Олег Александрович после смерти её хозяев, старших Храповицких, скорее всего, отошла бы государству. В те годы о наследовании жилплощади никто не помышлял. Когда Александр и Матильда Храповицкие ещё были живы, Светлана Львовна пару раз намекала супругу о необходимости родственного обмена, но Олега Александровича это сердило. Казалось, Светлана заранее хоронит его родителей. А за пару лет до смерти старики Храповицкие совершили чудовищную на первый взгляд глупость, прописав к себе студентку, помогавшую им по хозяйству. Когда это вскрылось, Светлана Львовна пребывала в тихой ярости, а Олег Александрович отправился в родной город, чтобы выяснить всё на месте и, возможно, попытаться что-то исправить. Он ожидал увидеть бесцеремонную паршивку, обманом завоевавшую доверие его родителей, но наткнулся на ангельское белокурое создание, встретившее его с таким радушием, что весь его разоблачительный пыл поутих. По возвращении жена назвала его тряпкой, но потом неожиданно прониклась его рассказом о милейшей Анюте, ухаживающей за стариками. Анюта действительно оказалась милейшей. Благодаря её опеке Александр Сигизмундович и Матильда Павловна прожили дольше и счастливей, чем пребывай они в одиночестве. Вскоре после их смерти она вышла замуж и поселилась у мужа. Квартирой почти не пользовалась. Жильцов не пускала. Когда Олег Александрович позвонил ей и сообщил, что переезжает в Питер, она незамедлительно ответила, что квартира его родителей по праву принадлежит ему и он может пользоваться ей как захочет. А если у него есть необходимость прописаться в ней, она сделает всё, что от неё нужно, и сама ни на что претендовать не станет.

Храповицкий тогда подумал: «Слава богу, что папа с мамой прописали сюда эту студентку. А то нам с Арсением пришлось бы искать жильё, а это не очень приятное занятие. А тут квартира большая, удобная, в хорошем месте. Тесно нам точно не будет».

Есть в жизни каждого человека такие дни, которые он с удовольствием вычеркнул бы из памяти, но они как раз вонзаются в неё с такой силой, что от них никак не избавишься. Таким днём для Арсения был день их окончательного отъезда из Москвы.

Как они жили тогда?

Светлана Львовна делала вид, что ни её старшего сына, ни мужа в квартире нет. Муж перестал для неё существовать после его подписи под письмом, осуждающим Сахарова и Солженицына, а сын – после напряжённого разговора, в конце которого Арсений заявил, что не поддерживает её, поскольку считает отца прекрасным человеком и всегда будет на его стороне. Арсению мнилось, что его столь резкие слова повлияют на мать и она помирится с папой ради него, но вышло по-другому.

Потом состоялся тот приснопамятный конкурс Чайковского, закончившийся не триумфом, а сломанным пальцем и последующей катастрофой. А осенью умерла бабушка Арсения, приведя деда в долгое неутешное отчуждение от всего происходящего.

То, что неуклонно разрушалось, к зиме разрушилось окончательно.

Весь декабрь Олег Александрович готовил их переезд в Ленинград. Готовил втайне, словно боясь, что, если кто-то узнает об их плане, всё сорвётся. Уезжали они 31 декабря 1974 года. Утром, пока все спали, они ушли из квартиры на Огарёва, погрузили вещи в такси, затем сдали их в камеру хранения, а сами бродили по заснеженным улицам близ вокзала, обсуждая то, как они будут теперь жить. Ничего из обсуждаемого впоследствии не воплотилось, но самим этим разговором они спасались от надвигающейся неизвестности. Арсений всё же настоял, чтобы папа оставил для мамы записку, предупреждающую об их бегстве и указывающую адрес их нового места жительства. Юноша ещё надеялся на то, что мать всё же одумается, разыщет их, умолит вернуться, скажет, что всё отныне будет по-старому. Храповицкий-старший уступил сыну, хотя, в отличие от него, ни секунды не сомневался, что Светлана ничего не предпримет для их возвращения.

Вечером они сели в спальный вагон «Красной стрелы». Там и отметили Новый год. Глядя тогда во всегда чуть наивные и широко распахнутые навстречу всему свету глаза отца, Арсений поклялся никогда не посвящать его в то, что он знает: причина их с матерью разрыва кроется вовсе не в её невесть откуда взявшемся диссидентском чистоплюйстве.