В установленный срок «хозяин» пришел в кабинет к своему заму, чтобы лично убедиться в просматриваемости указанного им места в темное время суток. Естественно, ничего не было видно. Замполит начал «закипать» и потребовал вызвать бригадира. Тот пришел, но от причастности к чему-либо категорически отказался. Вызвали пару простых «зэков» – работников этого цеха. Результат тот же да еще с уверениями про длительное время не горящий фонарь на столбе.
Последней фразой главного воспитателя «зоны» была фраза: «Я что, это придумал? Я что, сумасшедший что ли?» Начальник колонии ничего на это не сказал, а лишь тяжело вздохнул и направился к себе в кабинет. Остальные участники действа также молча убыли, кто в роту, кто на дальнейшую отсидку.
А мы все поняли, что этой зимой к перчаткам надо относиться бережней. Другие-то взять негде. По крайней мере, в ближайшее время!
Каждые субботу или воскресенье солдаты должны были бегать кросс на 3 км или марш-бросок на 6 км. Учитывая возраст других офицеров и старшины, как правило, это мероприятие возглавлял я сам.
Чтобы не было скучно, я вносил разнообразие в данное мероприятие. Иногда брал «автозак», в одиночной камере которого устанавливал магнитофон. Во время движения с песнями популярных исполнителей или различными маршами и строевыми песнями ноги двигались как-то полегче. Периодически я брал холостые патроны, и в ходе движения мы отрабатывали различные вводные. Нередко кто-то из воинов прокладывал след и тренировали преследование и задержание бежавших из «зоны» преступников. В этом случае во главе строя бежал инструктор служебно-розыскных собак со своим четвероногим другом. В жаркие дни мы преодолевали водные преграды. В общем, поле деятельности для творчества было широкое. А главное: полезно для здоровья и службы.
Когда мы возвращались в роту, воины были усталыми, мокрыми, нередко грязными, но довольными, т.к. просто «тупое» беганье никому не нравилось, а так все-таки повеселее. Да и по окончании лучших ждало поощрение и учет хороших результатов для дальнейших ходатайств о краткосрочных отпусках на малую Родину.
Непосредственно по возвращению всегда появлялся комбат, осматривал людей, закуривал и недолго философски размышлял о пользе спорта для здоровья и своей спортивной молодости. Завершающим обязательным элементом программы были оды в мой адрес, как о человеке, который всегда и всюду с подчиненными. Солдаты, надеюсь искренне, кивали и церемония заканчивалась.
Но в этот раз что-то сразу пошло не так. Командир батальона на «уазике» приехал, когда я уже заканчивал перед строем объявления о дальнейших мероприятиях на день и был готов подать команду «Разойдись». Дверь машины некоторое время не открывалась. Затем появился водитель-таджик, который подошел к двери пассажира и сам открыл дверь. Я такого еще не видел, и сердце почувствовало недоброе.
Вскоре вышел комбат с красно-усталым лицом и следами бурно проведенной ночи, медленно побрел в сторону строя. Я громко подал команду «Рота! Смирно!» Ответ начальника не заставил себя долго ждать: «Только и научился, что орать во все горло!» После этого комбат подошел ко мне и произнес не менее значимую, проникнутую заботой о подчиненных фразу: «Что, товарищ замполит, все формы издевательства над солдатами исчерпал? Теперь и до этого дошел? Загонять их до смерти хочешь?» Повернувшись к воинам, майор сказал: «Товарищи солдаты, я вас спасу от этого беспредела. Иначе, грош мне цена, как командиру и как коммунисту!» Затем он объявил всем личное время до обеда, а меня вызвал к себе в кабинет.
Рота долго слышала из-за дверей его заботливые крики и мои слова возмущения, периодически разбавляемые разбитой пепельницей, ударами от попадания в стены ежедневника, устава и иных попавшихся комбату под руку предметов. Вскоре я был изгнан из кабинета с обещанием самых худших жизненных перспектив.
Не успел я как следует расстроиться, как был приглашен к командиру батальона вновь, где все закончилось вполне мирным и дружелюбным чаепитием.
В один из вечеров я обходил военный городок и в дальнем углу рядом со свинарником увидел, что кто-то есть. При этом раздавался звук подавляемого плача. Я тихо подошел и увидел, что это был солдат первого года службы- мой земляк. В руках он держал ремень, на котором была приготовлена петля. Стало ясно, что у воина что-то случилось, а его намерения были ясны.
Я его окликнул, он заплакал еще сильнее. Ситуация оказалась часто встречающейся – девушка не дождалась и вышла замуж. Пришлось несчастного взять под особый контроль и возвращать к радостям в жизни. Он стал моим помощником во всем и был постоянно занят, дабы отвлекался от мрачных мыслей. Постепенно трагедия в его душе рассосалась.