Дальше началось самое неожиданное. Командир батальона молча переварил слова подчиненного, зачем-то взял в руки закипающий на рядом стоящем журнальном столике самовар и, не выдергивая провода из розетки, с криками «Я здесь самый спокойный, я сам заступлю в караул» бросает его об стенку. Брызги кипятка частично попали в майора. От этого он рассвирепел еще больше, и мы ретировались.
Пока готовился караул, мы гадали, как сложатся эти сутки. Вариантов было два. Первый – командир батальона нас будет постоянно дергать с какими-то заданиями, чтобы служба без него медом не казалась. Второй вариант, более предпочитаемый нами, базировался на обиде на всех офицеров роты и полном игнорировании нас целые сутки.
Сработал вариант номер два, на что мы не были обиде. Зная отходчивость комбата, мы были уверены, что завтра все будет нормально, если не помешают незначительные ожоги на руках.
Я всегда вставал очень рано и начинал день с проверки караула, тщательно осматривая запретную зону колонии на предмет обнаружения следов побега. Так было и в этот раз. Забыв с просонья, что в карауле старший начальник, я по привычке прибыл туда. Помощни, выглянув в прорезь металлической двери караульного дворика, от греха подальше не осмелился не допустить меня, открыл, доложил и сообщил, что НК отдыхает. Я все проверил и перед уходом сделал принципиальную отметку в постовой ведомости с указанием недостатков, сроков их устранения начальником караула и доклада мне об этом. Выйдя из караула, я направился в роту. Пройдя метров двести, я сообразил, что совершил почти непоправимое, развернулся побежал к караульному помещению… На подходе по услышанным воплям комбата, от которых шарахались даже работавшие рядом «бесконвойники», я понял, что не успел…
Мне не давал покоя категорический запрет командиром полка на посещение мною танцев в поселковом клубе. Через пару недель в воскресенье я решил вкусить запретного плода. Тем более, что меня кроме руководства «зоны» практически никто не знал, а, значит, шансов на то, что меня «сдадут» практически не было.
Переодевшись в гражданку, я дворами прибыл в «логово» местной культуры. Войдя в зал, я тихонько встал у стенки, и стал наблюдать за происходящим. Ничего примечательного не было, все как везде, только пьяных побольше. Но буйных пока не наблюдалось.
Я никого не знал, меня тоже. Прошел час-другой. Никаких событий не назревало. Я не танцевал, меня никто не приглашал. Более того, на меня, как на неизвестно откуда взявшегося персонажа никто не реагировал. Количество пьяных увеличивалось, состояние опьянения отдельных усиливалось. Танцы продолжались своим чередом.
Вскоре я обратил внимание на пришедшую очень красивую девушку, которая встала у противоположной стены. В отличии от меня с ней многие здоровались, но танцевать никто не приглашал.
Спустя некоторое время я осмелился и пригласил ее. Мы познакомились и дальше танцевали все подряд. За это время меня пару раз приглашали выяснить, откуда я и настоятельно «рекомендовали» от этой девушки держаться подальше. При этом оба раза угрозы исходили от разных не очень трезвых молодых людей с обильными татуировками. Поскольку выяснить, откуда я не удалось по причине моих скользких ответов из-за нежелания «засветиться», это вызвало дискуссию у двух «кланов».
Оказывается, клуб был один на два поселка, в которых моя новая знакомая считалась первой красавицей. За ней без взаимности увязались так называемые лидеры обоих населенных пунктов. При чем они были в антагонистических отношениях. Следовательно, другие из-за боязни, к ней даже не подходили, а местные молодые «паханы» следили друг за другом в готовности вступить из-за красавицы в схватку с привлечением своих дружков, которых было примерно поровну по нескольку десятков.
Я об этом не знал, девушка мне ничего не говорила. Как позже выяснилось от очевидца, с которым я познакомился через какое-то время, лидеры обеих группировок пришли к выводу, что я житель поселка противоборствующей стороны. Естественно, и те, и другие одновременно посчитали, что королева красоты «уходит» к соседям. Это послужило сигналом выступить за честь своих поселков. И началось – драка, полеты стульев и других предметов, попавшихся под руку, крики «наших бьют»… Пришлось хватать новую знакомую за руку и ретироваться. Благо, забор находящейся в сотне метров роты, был не очень высокий. Я помог девушке перебраться, и сам преодолел препятствие.
Мы с ней остались добрыми знакомыми, а клуб восстанавливался несколько месяцев. Ой, как прав был командир полка… Говорили же, что старших надо слушаться!