А праздник Великой Октябрьской Социалистической Революции в тот раз мы отметили по особенному и широко, как и подобало настоящим коммунистам.
Однажды во время обыска на «зоне» кто-то из наших подчиненных нашел журнал «Playboy». Поскольку такого мы никогда не видели, решили втихаря забрать данное издание с собой. Комбат это «решение» шепотом одобрил. Почему шепотом? Да в те времена хуже растлевающей эротики для советского человека была только радиостанция «Голос Америки».
После всех мероприятий в колонии мы собрались в кабинете у командира батальона в узком кругу: сам комбат, начальник штаба, замполит, секретарь бюро ВЛКСМ батальона и я. Как часто бывает, конспирация «удалась» на славу. Шторы плотно были завешены. Но последний вошедший забыл за собой повернуть ключ в замке.
Уверенные, что мы в недосягаемости от чужих глаз и бдительных органов, мы начали рассматривать и смаковать фото из журнала. Комментарии произносились только шепотом и в абсолютном большинстве случаях выглядели так: «Ох», «Ах», «Классно», «Ничего себе», «Вот это да». Неожиданно начальник штаба заметил, что дверь чуть приоткрыта, и в щель кто-то смотрит. НШ показал жестом всем замолчать и вышел из кабинета, от которого быстро удалялся капитан – помощник начальника штаба полка, который приезжал к нам с проверкой. Этот офицер был уже в приличном возрасте, карьера у него не задалась, он за это был на всех обижен и, возможно из какой-то мести, активно сотрудничал с особым отделом. По крайней мере, все были в этом уверены, а подозрения основывались на конкретных фактах.
Комбат понял, что ситуация критическая, и из нее надо выходить. Выход, как обычно, был найден быстро. Майор сработал на опережение. Он позвонил начальнику особого отдела и сообщил, что помощник начальника штаба нашел в «зоне» вражеский журнал и пытался им разложить наши патриотические чистые души.
Когда ПНШ прибыл в полк, он сразу направился в компетентные органы, где хотел сделать важное заявление. Но там его уже ждали. Спрос с «растлителя» был очень строгий. Ему даже не дали сказать слова, а в завершении взяли клятвенное обещание о том, что больше подобных фактов, играющих на руку мировому империализму, он не совершит.
Так благополучно разрешилась очередная «антисоветская» история, а журнал в запечатанном пакете под охраной был доставлен в особый отдел. Капитан с тех пор на нас обиделся и общался строго по служебным вопросам.
В первые месяцы офицерской службы я «железной» рукой наводил в роте порядок. Но, как политработник и воспитатель, искренне считал, что скоро наступит момент, когда можно будет строить работу исключительно на сознании подчиненных. К концу года такой момент, на мой взгляд, наступил. В один из дней перед праздником я организовал общее собрание всех категорий военнослужащих с оригинальной повесткой дня: «Прослужим наступающий Новый год без нарушений воинской дисциплины!» Мероприятие удалось, выступающие были активны, нарушители били себя в грудь. За решение собрание, совпадающее с повесткой, весь личный состав в едином порыве проголосовал единогласно.
Я возгордился своими педагогическими способностями, стал почти демократичным. В общем сознательность военнослужащих достигла вершины.
1 января я отпустил пятерых воинов в увольнение, для остальных во главе с командиром взвода в возрасте командира полка была организована лыжная прогулка без всяких временных нормативов.
Пока ждал возвращения отдыхающих, я продолжал гордиться своим вкладом в партийно-политическую работу, военную педагогику и психологию. Вскоре стали проявляться плоды этой гордости.
Вначале прибыли увольняемые на такси из районного центра. За рулем был пьяный воин, который тут же заснул, в салоне остальные сослуживцы в таком же состоянии, а из багажника раздавались душераздирающие вопли. Открыв крышку, я обнаружил там таксиста. Мне долго пришлось извиняться, надарить ему кучу «маклей», пока он без претензий уехал.
Следующим результатом моей педагогической победы стали вернувшиеся лыжники. Среди них оказалось трое, в том числе взводный, в нетрезвом виде. Позже пришла женщина и сообщила, что кто-то вскрыл обчистил домик лесника, из которого пропали продукты и спиртное, а следы вели в сторону военного городка. Я доказал, что мои не могли этого сделать, но все понял.
Концовка дня также «удалась», из пяти прапорщиков-контролеров на службу прибыли только трое, двое из которых были просто пьяны.
С демократией было покончено. Присутствие педагогики и психологии в формах и методах работы значительно сократилось. Собрания теперь проводились крайне редко. Изречение «Не доходит через голову – дойдет через ноги» стало девизом роты на ближайшие месяцы. Нарушений дисциплины в подразделении не было почти год.