Вскоре прибыли 40-летний комбат в звании майора, замполит и начальник штаба в званиях старших лейтенантов. Первый сразу заявил, что до него мы жили и служили не правильно, второй – о полной перестройке партийно-политической работы в подразделении, а третий – о необходимости не вылезать из караулов. В общем, начало удалось. К моему ужасу командир батальона с замполитом поселились со мною в общежитии. От такого соседства выход был только один – выполнять требование начальника штаба и абсолютное большинство времени, по крайней мере, на первых порах, проводить в караулах, чтобы поменьше встречаться с новоявленными начальниками в казарме и общаге.
Авторитет наш уменьшился. Теперь начальник колонии нас в упор не видел, руководство района в президиумы сажало комбата и его замов. Мы с ротным на этом уровне стали простыми смертными. И только райком комсомола оставался отдушиной.
Наступивший вскоре государственный праздник окончательно убил мое настроение. Я из самых лучших побуждений накрыл в общежитии относительно праздничный ужин, но крепкие напитки от греха подальше спрятал. И правильно сделал.
Прибывшие начальники, не оценив моих кулинарных «изысков» в виде жареной картошки и соленых огурцов, категорично заявили, что они, конечно же, хотят ужинать, но я наверняка под видом праздника предложу им спиртное, а они и сами не пьют, и мне не советуют.
Это убило меня и мое настроение окончательно. Теперь проверка службы стала моим основным занятием. Я выполнял все мыслимые и немыслимые нормы контроля, особенно ночью. Все меня за это хвалили, но силы меня оставляли. И так продолжалось месяца до сороколетия комбата. Он сказал, что эту дату нельзя отмечать и предложил употребить чисто символично. Магазин уже был закрыт, закуски не было, поэтому решено было немного поделиться чужим урожаем соседнем огороде. Желающих идти не было, поэтому именинник предложил сыграть мне и замкомбата сыграть партию в шахматы. Я выиграл, и мой начальник обеспечил нас экологически чистой закуской.
«Символичное» празднование закончилось с песнями под утро.
Как правило, в каждом регионе страны были свои «визитные карточки» в виде народных промыслов, фирменных блюд, кондитерских изделий и, естественно, напитков. Был такой напиток и в области, где я служил. Но достать его было крайне проблематично. Для этого надо было либо знать кого-то из руководства, либо иметь хорошие контакты в официальных структурах. Для меня такой спасительной структурой был райком комсомола.
Я собирался в первый свой отпуск и приобретал все, что являлось этим самыми «визитными карточками» края, где я служил. Среди них само собой оказалось не менее пяти бутылок фирменного напитка.
Утром в день отъезда, а это было воскресенье, я в общежитии неосторожно при укладке большой сумки выставил бутылки на всеобщее обозрение. Подготовившись к отъезду, я пошел в магазин, чтобы купить себе поесть на дорогу. Перед этим я ненадолго зашел в роту, где встретил комбата с замполитом, которые подозрительно заботливо уточняли о моем отпуске, как я доберусь до вокзала, предлагали уазик, передавали приветы родителям, наложили мне в качестве подарков множество различных «маклей». Я поблагодарил, попрощался, забежал в магазин. Ассортимент товаров советского поселкового магазина не предполагал моего долгого там нахождения, поэтому я очень скоро прибыл в общежитие за сумкой. Каково было мое удивление, когда я там обнаружил комбата с замполитом – невероятная скорость перемещения. Они продолжали мне желать удачного отпуска и хорошего отдыха. Растроганный, я предложил попробовать фирменного напитка. Они «с трудом» (по крайней мере, внешне) согласились.
Не помню все подробности происшедшего, но в поезде я оказался перед самым отходом без напитков и ужина. Здоровый образ жизни в отпуске восторжествовал.
Не прошло и месяца моей службы, как из «зоны» случился побег осужденного, который выехал в большой емкости с металлоломом. Как он там расположился, трудно понять, но щупами по нему не попали, и на его теле не оказалось ни одного повреждения. Как и водится, все случилось в самое неудачное время: рота находилась на стрельбище. В подразделении находились только я и группа преследования с собакой. Не буду пересказывать подробности, но через час он был задержан мною с этой группой в семи километрах от «зоны».
По молодости я подумал, что совершил чуть ли не подвиг и заработал награду. Но в конвое все сложнее. Любой подобный побег – это «неудовлетворительная» оценка роте за год по самому важному показателю «надежность охраны». Общая оценка служебно-боевой деятельности подразделения выше «надежности охраны» быть не могла. При чем один «зэк» ставил на грань «двойки» целый полк. А вот предотвращенный побег или пресеченный в районе действия караула оценивался положительно.