От проявленного вежливого тона в ответ на грубое хамство Марине стало стыдно, и она тихо прошептала:
– Извините, не знаю, что на меня нашло, просто дома неприятности… извините… Дамочка в вязаном берете благодарно улыбнулась, положила сверток с мясом в авоську и направилась к выходу.
– Что это было? – из подсобки высунула голову Алевтина.
– Сама не знаю, буря в стакане.
– Что случилось-то?
– Мой сегодня не ночевал дома, пришел домой утром, завалился спать, а перегаром за версту несет.
– Эка невидаль, любому мужику порой хочется расслабиться! А ты думала, что на цепь, как пса, посадила?
– Алевтина, ну почему на цепь? Мы всегда с ним вместе, доверяем друг другу!
– Это ты ему всё доверяешь, дуреха! А он? Где хоть был, сказал?
– не унималась бухгалтерша.
– Нет, спать сразу отправился… Ты понимаешь, ему на работу сегодня, а он – спать! Уволят же!
– Может, ты полюбила человека, которого сама себе придумала? Так бывает!
– Алевтина, я-то полюбила, а ты – всю дорогу одна маешься! – перевела стрелки с одной неприятной темы на другую Марина.
– И правда, я бы тоже расслабилась, как Данила, от таких занудных речей очень хочется, но пора работать!
Алевтина вернулась в подсобку считать дебиты с кредитом, а Марина – скучать за пустым прилавком, пока какой-нибудь случайный посетитель не удостоит своим вниманием зияющий пустотой провинциальный магазин.
Через несколько дней Маза набрал номер телефона Фурмана.
– Евгений Абрамович, я надеюсь, что вы – честный и порядочный человек, именно поэтому я пригласил вас к себе домой. Скажите: мне долго ждать кабалу?
– Никитушка, дружище, деньги будут, но нужно время, сумма не маленькая, сам понимаешь.
– Пять дней было, мне кажется, этого достаточно, чтобы собрать всю сумму. Вы – человек не бедный, на аркане никто не тянул вливаться в наше сообщество. Так что завтра будьте любезны сдержать слово.
– А если я не успею собрать 11 тысяч?
– Вам напомнить, что невозврат проигранного долга несет за собой? Вы же не хотите, чтобы вас называли «фуфлыжником»? После этого с вами за стол не сядет играть ни один порядочный человек. Я повторяю: жду до завтра.
…На следующий день Маза отыскал адрес карточного должника и отправился в частный сектор недалеко от центра районного города. Неказистая с виду зеленая деревянная постройка, обнесенная таким же зеленым забором, расположилась на пригорке извилистой улочки, и припарковать «жигуль» Мазовецкому у разросшегося куста сирени оказалось не просто.
Постучавшись в калитку, обрамленную фигурным кованым железом, Маза терпеливо прождал минут пять, но, заметив легкое движение белой тюлевой занавески за окном, просунул руку через калитку, отодвинул щеколду и подошел к крыльцу. Дверь была заперта. В виду отсутствия кнопки звонка, непрошеный гость настойчиво постучал, но в ответ – опять тишина. Не долго думая, катала в элегантном длинном белом плаще разогнался и вышиб дверь плечом.
В прихожей стоял с кухонным полотенцем в руке испуганный Фурман в белой майке и черных семейных трусах, а за ним – по всей вероятности, супруга в махровом длинном халате, накрученная в бигуди.
– Евгений Абрамович, вы не рады?
– Ну почему же?
– Так почему не отзываетесь, не открываете на мой настойчивый стук в дверь? – Маза весь в белом дерзко прошел в зал и уселся на стуле возле обеденного стола, блеснув золотыми запонками на рукавах шелковой рубашки. – Вы готовы вернуть кабалу?
– Я же просил, я не успел… – оправдывался Фурман, отправляя жену в спальню, чтобы не мешала мужским разговорам.
– Мне с вами шутить некогда, завтра я объявлю вас фуфлыжником, если к вечеру не получу то, что задолжали. И не вздумайте скрываться, у вас же жена, дети. Подумайте про них, я только напомню, что обычно в таких случаях жену «фуфлыжника» ждет легкое групповое изнасилование, а детей и вовсе на тот свет отправят. А вам, Фурман, в таком случае придется работать на меня. Так что сделайте одолжение, вечером с кабалой сами ко мне наведайтесь, чтобы мне больше не беспокоиться.
Маза кокетливо глянул на себя в зеркало, вставленное в сервант, взял яблоко со стола, громко надкусил, вставая, и удалился, не прощаясь.
Из спальни тут же выбежала испуганная Софья Николаевна:
– Женя, кто это? Что ему нужно было?
– Соня, я проиграл солидную сумму, – опустошенно пробормотал Фурман и заплакал, – я не знаю, что мне делать, не понимаю, как это случилось, всё думал, отыграюсь…
– И что, этот человек не может простить долг? Это же обыкновенные игральные карты! – Софья Николаевна наивно посмотрела в глаза мужа.
– Соня, ты не понимаешь, это обычный долг могут простить, а карточный – никогда. Если я не отдам эти деньги, меня опозорят! Да и тебя тоже!
– Сколько же ты проиграл?
– 11 тысяч…
– Ты с ума сошел, откуда нам взять такие деньжищи? Может, в милицию пойти, раз он так угрожает?
– Замолчи, дура, и так тошно! – Фурман взял инструменты и принялся ставить на место выбитую каталой дверь.
