Обыкновенная хрущевка была обставлена, по всей вероятности его родителями, в полном соответствии с духом конца 80-х: на стене висел узорчатый бордовый ковер, в проходной большой комнате – привычная для советского быта секция из окрашенного шпона да пара кресел в углу. Венчал обстановку примостившийся у балкона с глухими занавесками цветной телевизор «Электрон» на тумбочке с тонкими длинными ножками. В центре зала на круглом обеденном столе на салатовой скатерти с вышитыми розами красовалось несколько недопитых бутылок советского шампанского.
– Молодец, что зашел, рад тебя видеть, старина! – широко обнял Данилу Мазовецкий. – Полусладкого шампусика?
– Не откажусь! – облегченно рухнул на кресло Данила.
– За встречу на родной земле! – звякнул хрустальными бокалами Мазовецкий. – И еще раз, чтобы побыстрей дошло!
Шипучий напиток с мелкими искристыми пузырьками влился в горло приятным вкусом, отдался громкой отрыжкой и слегка развеселил.
– Рассказывай! Что делаешь на грешной земле? – первым начал Никита.
– Работаю, на спичечной фабрике…
– Женат?
– Да нет, просто живу с девушкой и ее ребенком.
– Слушай, я помню, ты в колонию, кажется, угодил в шестом классе.
– Было дело… Да и в седьмом. Так, по малолетству попал на грабеже и краже. А ты как? Чем занимаешься?
– Так, езжу по белу свету… Чувак! Мир надо видеть, наш Советский Союз – огромный, представляешь, где я только не был: и в Ереване, и в Ростове-на-Дону, и в Тбилиси, и в Прибалтике… Про Москву и Ленинград вообще молчу. Тысячу раз на Петропавловскую крепость и Мавзолей глядел.
– И что ты там делал?
– Много чего разного, так – в картишки играл. Слушай, ты же в колонии в карты резался? – Никита достал новенькую колоду, слегка помял ее и виртуозно выгнул половинки в разные стороны, чтобы потом положить карты между большим и указательным пальцем и незаметно вытянуть нижнюю, толкая назад верхнюю.
– Так мы же на интерес играли, – удивился Данила ловкости рук Мазовецкого.
– А какой может быть интерес в колонии? – не понял Никита.
– Разный: продукты из посылки, конфеты, печенье или сделать то, что прикажет выигравший.
– Сыграем в очко?
– На интерес?
– Я без интереса не играю.
– Так я и денег с собой не брал.
– Давай под запись?
– А давай! – оживился повеселевший Данила, вспомнив, как избыток свободного времени в колонии позволил ему почти выйти на уровень профессионального игрока.
Впрочем, несколько лет он точно не играл и мог потерять форму.
– Я знаю, большая часть карточных игроков рождается в местах не столь отдаленных. И некоторым избранным новичкам удается постичь опыт старших. – ловкими движениями рук Никита сдал по две карты.
– Еще, – задумчиво произнес Данила, глядя на сданные ему десятку и короля. И Мазовецкий сдал нижнего туза.
– Перебор! – вздохнул Данила.
В ответ Мазовецкий тут же оформил очко. Через час с небольшим Федоров уже был должен бывшему однокласснику приличную сумму. Нет, он не сдавался без боя, иначе бы долг приблизился к тысяче рублей, а так – всего-ничего – триста рубликов, что равнялось двум его месячным зарплатам.
– Я отдам, честное слово, Никита, отдам! – твердил расстроенный проигрышем Федоров.
– Давай сделаем так: в девять ко мне придет человек, мы с ним сыграем, а ты мне поможешь, и я прощу тебе этот долг.
– Что я должен делать?
– Мы с тобой сыграем в одни руки, подавая друг другу определенные знаки.
– Согласен.
В начале десятого прибыл ожидаемый гость. Евгений Фурман слыл человеком зажиточным, поскольку работал в торгово-распределительной базе и сумел сколотить некоторое состояние на торговле дефицитом.
Лысоватый мужчина еврейской наружности лет сорока пребывал в отличном азартном настроении и уже был слегка навеселе.
– Добрейший вечерок, я не опоздал?
– Нисколько, Евгений Абрамович! Знакомьтесь – мой давний приятель, одноклассник, с которым я не виделся больше десяти лет, Данила.
– Очень приятно, – Евгений Абрамович пожал слегка потную руку.
– Прошу к столу! Шампанского?
– Не откажусь, хотя предки считали, что градус надо понижать!
Стало быть, подпольный катран… Я как – то всегда представлял себе катран как закрытое ресторанное заведение с множеством балдахинов вокруг большого круглого стола, покрытого зеленым сукном, словно бильярдный стол. А рядом – уютный столик с изысканными кушаньями…
– Ну что вы, Евгений Абрамович, не уж то не знаете, что в наше время надо быть на чеку и соблюдать конспирацию?
– Да-да, разумеется, но воображение же работает независимо от необходимой конспирации…
– Итак, начнем с условий игры. Предлагаю играть на запись. На месте не расплачиваться, – Никита как бы невзначай выглянул через отодвинутую штору в окно – вдруг милиция нагрянет.
– Согласен, – тут же поддакнул Данила в надежде отыграть проигранную кабалу.
– Ставка – 100 рублей, за рога – 200. Катаем?
– Катай уже!
