– Зачем вам понадобился Ларна? – шепотом уточнила я. – Плохого вы ведь ему не сделаете?
Само собой, этот выродёр всё расслышал и засмеялся. Старый тоже сдержанно булькнул, шевельнул усами.
– Напомнила, правильно. Наше дело, я не изложил его! Я приплыл из столицы Усени на отдых домой, охотился на глубинах, вспоминал молодость, так сказать… Над самой желтой мутью шёл, рассматривал её и гадал: неужели скоро она сгинет? Увлёкся. Скалозуб зашёл в хвост. Большой, сажени четыре. Брат успел заметить его. Меня берегут. Всегда провожают на охоту… Он настоящий боевой выр. Не оплошал, но и враг у него был серьёзный, уволок вниз. В желтую смерть, да ещё и три раны, сквозной пролом спинного панциря, – старый ненадолго замолчал, переживая заново боль. Мы уже двигались по городу. Впереди блеснула вода бухты. Старый снова заговорил. – Он ещё жив. Мы сделали, что смогли. Но этого мало, он корчится, и боль его непонятна нам. Я вспомнил про Ларну. Он выродёр и спас Жафа, это все знают. Вроде бы и Шрома он лечил…
Выр ускорил бег и глянул обоими глазами на стеблях на Ларну.
– Вы ведь его лечили, брэми? И займетесь моим братом?
– Странные пошли заказы выродёрам, – хмыкнул Ларна. – Займусь, конечно. Он в воде?
– Да, так ему легче. За кормой. Мы построили из брёвен нечто вроде рамки с дощатой решёткой пола… он иногда выбирается на воздух. Но чаще отлеживается в воде. – Старый подумал и добавил: – Вам, брэми, глубина по головогрудь… то есть по грудь. Это важно? Удобно?
– Хол, ныряем вместе, будешь мне дышать, – приказал Ларна. – Тинка, Малёк! Бегом на галеру, тащите мой мешок и два ларца с запасами лекарств. Топор прихватите, мало ли, что… Ещё может понадобиться длинный нож, и не забудьте хорошее точило.
Ронга перебросил Хола на панцирь старого и подхватил меня, не тратя времени на церемонии. И правильно, потому что я опять онемела от недоумения. Выры плывут с острова ар-Зарра, требуют выдать им выродёра чтобы… просить его о лечении. Неужели всё же мир меняется? И сильно! Пока я путалась в мыслях и бестолково суетилась, Малёк добыл топор и сунул мне оба ларца. Мы помчались снова. Голова гудела. А как же закон? Посадили на спину – родней признали. Я что, теперь трём замкам выров – родня? Или надо меньше думать и принимать спешку, как исключение из принятых правил, как особый случай? Скорее всего. Однако же вряд ли впредь выры ар-Зарра станут дурно отзываться о своем, пусть и не вполне законном, брате Ларне. И другим не позволят трепать его имя попусту…
Пока мы бегали, Ларна уже нырнул, его штаны и рубаха остались лежать на причале. Значит, ушёл надолго: Хол дышал для него, позволяя осматривать раненого под водой, не всплывая. То есть все мы – наблюдатели – пока не видели ровно ничего интересного. Зато нас много и становится все больше.
От замка, дробно клацая по камням, прибежали ар-Раги. Все, да еще и пять стражей – любопытство их подгоняло, это объяснимо. С соседних галер глазели люди, на набережной копились горожане. Три стража порта приплыли и заняли места у самых углов деревянной рамки.
Имя Ларны шуршало по толпе, однако на сей раз его упоминали без страха, с явным уважением. Ар-Зарра пусть и не ближние, но соседи. Их остров расположен к северо-востоку. Там, как мне сказал Ронга, очень удобный порт и сильный торговый город. Хоть и далековато от берега большой земли, но на главном течении. Да и за стоянку галер берут малые деньги, в отличие от достаточно жадных ар-Лимов. Помимо прочего, у ар-Зарров спокойно, люди без предубеждения относятся к вырам – и наоборот. Стражи замка охраняют заодно и склады купцов, что тоже удобно и надёжно. Наконец, остров красив, его посещают ради одного удовольствия увидеть лазурь мелкой воды и красный гранит скал в яркой свежей зелени. При всем сказанном богатство ар-Зарров, измеряемое в золоте и влиянии, невелико. Только с приходом Шрона на место златоусого старый этой семьи – один из двух – вошёл в совет, что несколько усилило позиции рода. Понятно, потеря полнопанцирного молодого бойца для них очень тяжела. Но, что мне понравилось, о выгоде выры не думали. Они переживали за брата всерьёз. На поиски Ларны их погнала боль раненого, а не планы выхода на отмели Синги в больших осенних боях…
– Пять сердец, полное здоровье, – страдал на берегу старый, обращаясь то ко мне, то к Ронге. – Он мог бежать целый день без остановки, или плыть и тянуть груз. Теперь два гребка – и всё, виснут усы, сознание мутится. Не понимаю, что за напасть. Уж мы и таггу с купром смешивали, давали. Применяли лотосы, на мхе толченые. Хоть и вредно это, но боль-то унять… И жирными рыбьими спинками кормили, и монетную печень добывали ему, побаловать. Умирает… Едва узнаёт нас, плох. Больно ему, жалуется, что жарко. Что легкие горят, а кровь густа. Что панцирь давит. Бредит… Просит клешни оторвать, тяжелы. Так мне бы надо оторвать, я полез, куда не следует. И задумался не ко времени, беду проглядел.
