– Неделю, – быстро отозвался старый. – Через день и только на время сна, я знаю, чаще никак нельзя. Сегодня вот выделили поболее.
– Тогда обойдётся, – зевнул Ларна. – Завтра он должен прийти в сознание. До рассвета ещё, пожалуй. Сразу дайте знать мне… Ничего себе! Тинка, твоя работа? Надо же, без палки всех наладила к пользе.
Ларна теперь во все глаза глядел на трех рослых темнокожих женщин с заполненными съестным плоскими подносами на головах. Как они несли и не роняли? Я поёжилась: того и гляди, меня заставят повторить с целью «убивания тьмы» и воспитания полезных навыков боя…
Отправленный мною за припасами пацаненок вышагивал впереди женщин и звонко кричал нечто, переходя от усердия в высокий противный писк. Я разобрала только слово «нхати» – явно ко мне относящееся. В руке мальчик держал золотой кархон и размахивал им, показывая всем. Ронга шевельнул усами.
– Трактирщик не желает принимать деньги, – сообщил выр. – Он намерен сегодня кормить всех на набережной за свой счёт. Потому что ты – нхати, чужая здесь, гостья. Ты не имеешь права быть щедрее хозяев. Мы, люди и выры земли Арагжа, оказали помощь соседям, их брат выжил. Значит, это наш праздник. Так он кричит. В честь ар-Зарра праздник, и в честь вас, людей севера, которые помогли несравненному Вузи выиграть бой.
– Быстро у вас распространяются слухи, – не удивился Ларна.
– Как и везде… Погоди, я тоже должен покричать, мне хранитель клешнями указание дал.
Ронга привстал повыше на лапах и загудел, зашипел, забулькал на искаженном вырьим произношением местном наречии. Его поняли без ошибки, ответили хором выкриков, сливающихся в общий праздничный шум. Кто-то уже катил по улице к набережной барабаны – пять штук, один другого крупнее. Самый большой, поставленный на бок, в этом положении имел две сажени в высоту! Он солидно гудел и рокотал на неровностях. Ронга осел и отдышался.
– Мы внесём свою лепту в праздник, оплатим напитки и наловим вдоволь рыбы, – пояснил выр свои слова на местном наречии.
Женщины скользящей походкой миновали коридор, выделенный для них толпой. Сняли с голов подносы и красивыми одинаковыми движениями установили их перед Ларной, поклонились, заулыбались, звеня браслетами и поправляя бусы на груди, затем исполнили обеими руками единый сложный быстрый жест. Мальчишка торжественно всунул мне в ладонь монету и удалился. Я на него и не глядела. Я злилась! Во-первых, ещё с десяток местных красавиц повторили тот же жест, вроде бы скромно приопустив ресницы, но в то же время искоса поглядывая на Ларну самым наглым образом. Ох, чую: его уже произвели в князья и сейчас сообщали о своем полнейшем расположении… Во-вторых, я по-прежнему держала «бяку» в своем платке, он стал похож на вонючую скользкую тряпку и наверняка безнадежно испорчен. Но это никого не беспокоит.
Ларна быстро и без церемоний сожрал рыбину, запечённую в глине, – я это блюдо знаю, очень вкусное, особенно с южными приправами. Народ взирал и умилялся тому, как выродёр чавкает, торопится и облизывает пальцы… Как жадно запивает местным красноватым мутным пивом, по усам течет, на землю капает, но так, вроде, и надо.
– Вкусно! – с набитым ртом сообщил Ларна. – Спасибо. Будем гулять, покуда не упадем. Ронга, так и передай. Но сперва мне и вырам надо посовещаться уединенно, у края пристани. Тинка, пошли. Ронга, ты готов рискнуть панцирем ради проверки моих соображений?
– Охотно, – отозвался выр и уже на бегу торопливо изложил на местном наречии ответ Ларны.
На краю пристани Ларна соскользнул со спины выра, уселся, наконец-то отобрал у меня сверток с паразитом. Развязал, показал всем вырам содержимое, на вид – нечто вроде гусеницы, правильно я догадалась. Только пошире и покороче.
– На воздухе долго не протянет, солнечного света боится, как и говорил Шрон: глядите, он уже подыхает. Надо уложить в соль и доставить Шрону. Пока что проверим, что за штуковина… Зубов нет, – отметил Ларна, изучая вяло шевелящуюся гадость. – Рот небольшой, глядите сами. Мягкотелая, без панциря и костей. Лап нет. Плавники едва обозначены. Ни скорости, ни маневра, ни возможности жить в глубинах, как я полагаю. Однако же эта штука умудряется портить вам панцирь. Как? Сейчас я отпущу её на клешню Ронги. Не на спину: в самом крайнем случае потерять клешню не так страшно, как претерпеть снятие пластины панциря. Я не знаю, как быстро паразит прогрызает вашу броню и чем орудует. Но извлечь его я уже смог однажды… даже дважды.
– Обнадёжил, – усмехнулся Ронга, но клешню подставил сразу и без сомнений. – Сажай.
