У Трикке аж голова закружилась от всего этого великолепия. Он, идя след в след за Видой, только и успевал зажмуриваться от тут и там вспыхивавших ярких красок, ударявших в нос пряных запахов и разнобойных звуков людей, зверей и лязгающей стали.
— Ох, Вида! — то и дело восклицал Трикке, не в силах никак иначе выразить свой восторг. — Ты только гляди!
— Ты помнишь, брат? — бросил через плечо Вида. — Мы зачем сюда приехали? Мне — ножи, тебе — коня.
Трикке, разумеется, совсем об этом позабыл. Ему и так было хорошо. Как же большой город отличался от их тихого, стоявшего на самом отшибе жизни Угомлика! Столько людей за раз Трикке никогда не видел и даже не представлял, что их столько живет на свете.
Они долго ходили меж рядов, внимательно осматривая выставленный на продажу товар, что-то мерили, что-то пробовали на вкус. Уже к полудню Вида изнывал от жары под теплым плащом, который купил, не торгуясь, у купца из Чиртаньи.
— Они в мехе знают толк! — назидательно сказал он брату.
Обзавелся он и новой парой крепких мягких сапог, и прочной шелковой веревкой, которой было удобно вязать деревья для повала, и новым вместительным кошельком, который он тут же повесил на пояс.
Трикке тоже не шел пустым — он купил костяную дудочку у бродячего певца и теперь то и дело прикладывался к ней губами, издавая резкие отрывистые звуки.
— А мы не поедим? — спросил он брата, когда мимо них проплыл лоточник, предлагавший гостям еще теплые пирожки.
— Коли голоден, так давай! Я и сам бы не прочь подкрепиться. — согласился Вида.
Но не успел он подозвать разносчика, как сразу со всех сторон раздался звук рожка и конные глашатаи в ярких желтых плащах, перекрывая шум толпы, закричали:
— Казнь ведьмы! Казнь ведьмы!
В тот же миг торговцы стали доставать суконные укрывала и накидывать на прилавки, зазывалы-горлопаны, нахваливавшие свои товары, бродячие певцы, развлекавшие гостей чужеземными песнями, лоточники, ходившие меж рядов и предлагавшие покупателям то холодной воды, то нордарских сладостей — все разом смолкли. Людской поток медленно потек к Главной площади.
Вида, ничего не понимая, двинулся следом. Трикке, пораженный тем, как разом ярмарка потеряла все свои краски, семенил рядом.
Дойдя до площади, они обнаружили на ней высокий деревянный помост, который уже со всех сторон облепили зеваки. В центре помоста пара рослых детин устанавливала виселицу с болтавшейся на ней заранее изготовленной петлей.
— Что здесь такое? — спросил Вида старика, опиравшегося на клюку и жадно следившего за тем, что происходило на помосте.
— Ведьму поймали! Вешать будут! — ответил тот, даже не взглянув на юношу.
Вида никогда в жизни не видел ни одной ведьмы, а потому вместе со всеми уставился на помост. Воображение тотчас же нарисовало ему уродливую старуху, всю покрытую отвратительным язвами, которая делает свое темное дело, дождавшись самой черной ночи. Он даже сглотнул от ожившего в его голове образа.
— Ведьма, — сплюнул другой олейманец, стоявший рядом с Видой. — И ведь давно их извели! Но нет, вылазят на свет божий, словно черви! Одно слово — приспешницы Кузнеца.
— Проклятый Кузнец! Черный Коваль! Погибель грядет! — заохали две сморщенные старухи и осенили себя обережными знаками.
— Какой кузнец? — шепотом спросил Трикке, приклеившись к спине старшего брата.
— Дьома-Тур, — так же шепотом ответил Вида. — Хозяин подземного огня.
— А-а-а-а, — протянул Трикке, впрочем, так и не вспомнив такого имени.
Толпа волновалась. Казнь всегда была делом хорошим, а уж казнь ведьмы и вовсе милостью самих богов. Да, такой ярмарки давно никто не видал!
— Слуг своих отправляет, чтобы дурные дела делали да простых людей со свету сживали! — снова сказал первый зевака, тот, что стоял рядом с Видой.
— Хоть эту изловили! — подал голос еще один олейманец. — И поделом уродине!
— Черная колдовка! — подхватил третий. — Вылезла из своей норы нам на погибель!
Глашатай, одетый во все черное, вышел на помост и толпа стихла.
— По велению Перста нашего окреста мы начинаем! — зычным голосом объявил он и поклонился куда-то в сторону.
Вида только сейчас заметил Перста Олеймана — тот сидел на возвышении, под широким навесом, украшенным по случаю ярмарки живыми цветами, и лениво переговаривался со своим советником, стоявшим по правую руку, и хурдмаром окреста, стоявшим по левую.
Здоровый палач, одетый, как и Глашатай, в черное платье, вывел на помост совсем маленькую девочку с красными, словно огонь, волосами. На ее глазах была плотная повязка, а руки надежно и туго стянуты за спиной.
Толпа одобрительно закричала.
Вида глядел на девочку и глазам своим не верил: нет, палач ошибся — ежели эта хилая девчонка ведьма, то тогда он, Вида Мелесгардов — господарь Северного Оннара!
Палач привязал маленькую ведьму к столбу и под одобрительные крики горожан на время удалился.
— Долой ведьму! — кричали зеваки, истово требуя смерти маленькой Ойки. — Долой гадину!
