Этого Вида решительно не понимал. Для него не было ничего более увлекательного, чем уйти на день в лес, такой опасный для врагов и уютный для друзей. Он любил, прихватив с собой лишь ломоть хлеба, долго изучать тайнописи леса, подмечая то тут, то там новые подсказки. Он восхищался Ванорой и внимательно слушал и запоминал все то, что опытный обходчий ему говорил. А уж первый в году обход, когда лучшие знатоки леса вместе уходили в дремучую чащу и смотрели, слушали, нюхали, пробовали на вкус, чтобы потом, вернувшись, рассказать охотникам, где можно расставлять силки, а где нужно пропустить зверя, какие деревья сгодятся на дрова, а какие пойдут на строительство, где резать грибы и собирать ягоды, да так, чтобы понапрасну не растревожить лесных охранителей… Нет, нелюбовь Майнара к лесу Вида совсем не разделял!
— Кстати, о ноже! — решил он переменить тему. — Я ж зачем на ярмарку еду? Ножи присмотреть. Старый мой обвес никуда уже не годится. Ножи тяжелые, неудобные, в руке не лежат, как надо, да и рукоять разболталась. Пользы от них никакой уже, в лес не пойдешь, разве что других обходчих насмешишь… Ванора и вовсе, как увидел их, так и спросил, как я с таким ломом хожу…
— Ножи найдешь. Только покупать не торопись. Одни и блестят, и на солнце переливаются, а сталь никуда не годна. А другие, вродь, и глянуть не на что, а в руку возьмешь — перышком ложатся.
В оружии Майнар действительно разбирался и был рад поделиться с Видой своими наблюдениями:
— Бери из белой стали. Лезвие быстро почернеет, зато кромка как бритва режет. У меня самого кинжал такой. Да и меч я себе у мастеров из Южного Оннара выправил. Они там куда умелее наших-то будут…
— Выберу самый лучший нож! — заверил его Вида. — Какой ты скажешь!
— Эх, если бы самый лучший, — усмехнулся Майнар. — Самые лучшие клинки куют не здесь. И даже не в Южном Оннаре.
— А где же тогда? — подивился Вида. Оннарская сталь действительно считалась самой лучшей, а о мастерах из других земель он и не слыхивал.
- Однажды пришлось мне увидеть и даже в руках подержать диковинный меч. В Стрелавице на ярмарке. И таких мечей, Вида, ни в жисть мне больше видеть не доводилось. Длинный, тонкий, легкий, как пушинка. Бьет — словно жалом жалит. После него родной меч неподъемным показался. А этот из рук выпускать не хотелось — лег в ладонь как влитой, словно его по мерке ковали. Я раз взмахнул, другой, а меч как живой отзывается…
— А чего ж ты не купил его? — перебил Майнара Вида. Такой хороший меч упускать было большой глупостью.
— А он не продавался! Торговец выставил его, чтоб похвастаться, и ни за какие деньги уступать его не хотел. А кроме меня еще много кто к нему в очередь выстроился — вся господарева охрана! Люди очень богатые! Ан нет, не продал меч купец. Сказал, что в мире нет большей редкости, чем скильдское оружие. И купить его нигде нельзя — скильды народ закрытый, никого к себе не пускают, ни с кем не торгуют, ни с кем дружбы не водят, живут на окраине мира одни…
Вида слушал, открыв рот. Про таинственных скильдов он ни разу не слышал.
— Так а как тот меч попал купцу? — спросил он.
Майнар усмехнулся:
— Это я сказать не могу. Но купец клялся, что досталось оно ему из рук настоящего скильдского бойца…
Выехав ранним утром, когда солнце еще только-только начинало разгонять ночную тьму, Зора и ее сопроводители добрались до Олеймана к полудню. Еще издали увидели они людской поток, стремящийся к городским воротам.
— Толчея знатная будет, — усмехнулся Майнар. — Кабы все не раскупили.
Трикке проснулся и теперь осоловело глядел по сторонам. Его, в отличие от старшего брата, всегда тянуло ко сну в дороге.
— Скорее, Трикке! — закричал, спрыгивая с коня, Вида. — Самое интересное пропустишь!
Трикке, все еще сонный, вылез из возка и начал расхаживать затекшие ноги.
Еще загодя угомликцы договорились, что каждый пойдет своей дорогой, а вечером, когда огни ярмарки потухнут, встретятся у коновязи, где их будет ждать возница. Зора, подозвав к себе Майнара, направилась к рядам, торговавшим тканью и посудой, а Вида, подождав, пока Трикке окончательно проснется, двинул в самое сердце ярмарки, туда, где, как он помнил, всегда выставляли самые редкие и дорогие товары. Он не ошибся — такого изобилия он в жизни не видал! Чего только не было разложено, развешено да расставлено вокруг — красная мебель, покрытая блестящим лаком, медные, украшенные причудливой резкой подносы, вышитые шелковой нитью шали и платки, драгоценные перстни и ожерелья, диковинные звери и птицы, запертые в клетках, бутыли с вином со всего света, кожаные сапоги, подбитые мехом плащи, бобровые шапки, стеклянные безделки. По рядам ходили зазывалы и во весь голос кричали, звали покупателей к своим лавкам:
— Бусы, камни самоцветные!
— Ножи и кинжалы! Оннарская работа!
— Медвежата! Медвежата!
— Мечи! Щиты!
— Стекло из Нордара! Лучшие мастера!
