К нему на помощь подоспел Майнар, но и вдвоем им было не выстоять против взбешенной толпы.
Итка, в последний раз посмотрев на Ойку, отвернулся от помоста и, размазывая слезы по грязным щекам, начал шептать странные слова:
— Красно да жарко, ковко да плавко, красная лошадь, копытом ударь-ка! Дунь со всей силы, вдарь посильнее, пусть поскакушки бегут веселее…
Камень, брошенный из толпы, попал в Майнара.
— Верни ведьму! Верни ублюдину Дьома-тура!
— Прыгни повыше, пламенем дышни, вылакай воды на длинные годы…
Пот катился градом по тощему, черному от грязи лицу, тело дрожало как при лихорадке, а голос становился все тише, а слова все неразборчивее:
— Искрой просыпься, вспыхни огнищем, вот тебе пища из многия тьмища…
Он почуял, как по его телу разливается тепло. Оно все росло и крепло, и теперь Итка уже горел изнутри. С трудом набрав в грудь воздуха, он закончил:
— В небо лети, мир обойди, землю сожги, злато расплавь, кость обугли, сей и пожни и Кузнецу в ноги пади! Я есть огонь, пламя я есть, суд я вершу да силы прошу. Воля его пусть снизойдет, огненный жнец пусть жатву соберет!
И едва он произнес последнее слово, как в толпе кто-то дико отчаянно закричал: место, где только что стоял, сгорбившись, Итка, будто по волшебству, заполыхало огнем. Шумное, мощное пламя рвануло в небо, пожирая сухие мостки, на которых стояли Вида, Ойка и Майнар. Огонь, словно живое сильное чудовище, расправил свои плечи и, издав жуткий рык, кинулся на беспомощную толпу.
Первым опомнился Вида.
— Скорее! — закричал он и спрыгнул вниз, закинув Ойку на плечо.
Майнар оттолкнул его и побежал впереди, расчищая дорогу.
— Трикке! Беги к коновязи!
В суматохе Вида едва не запнулся о собственные ноги, но удержался и помчал дальше. Трикке, который, по счастью стоял дальше всех от помоста, тоже припустил во всю прыть.
— Моя мама! — кричал, задыхаясь Вида, догонявшему его Майнару.
Майнар повернул туда, где оставил свою хозяйку, и добежал до нее прежде, чем Зора, осознав весь ужас, успела бросить на каменную мостовую свои покупки. Телохранитель, крепко схватив Зору за руку со всех ног несся туда, где их дожидался ничего не подозревающий возница.
— Вон из города! — закричал Майнар, почти забрасывая Зору в повозку.
— Трикке! Вида! — кричала Зора, пытаясь одолеть крепкого телохранителя. — Где они?
Но Трикке уже был тут — тонкий, быстрый, он ужом проскальзывал там, где остальные едва протискивались. Хоть он чуть заплутал, от страха позабыв дорогу назад, но быстро нашелся и теперь тоже взбирался в ходивший ходуном возок. Лошади, не привыкшие ни к такой суматохе, ни к запаху гари, плясали на месте, вырывая поводья из рук возницы.
Вида прибежал следом, крепко прижимая к себе почти невесомую Ойку.
— Вида, скорее сюда! — закричала Зора, едва завидев в толпе красные волосы девочки.
— Держите ее! — в ответ крикнул Вида и передал Ойку матери.
— Прыгай к нам! Скорее! — звал его Трикке.
— Я не брошу коня! Езжайте! Я догоню! — закашлялся Вида, пытаясь распутать узел, который на совесть завязал поутру.
Ветерок истошно ржал и хрипел, и бил копытом, и рвался с привязи.
— Потерпи! — попросил его Вида, впрочем, не надеясь, что испуганное животное его послушается. — Стой смирно!
И он некстати подумал, что узел можно было бы разрезать ножом, который так и не пришлось ему сегодня купить.
— Вида! — вопил Трикке, но возница уже настегнул лошадей.
Узел поддался, и Вида освободил Ветерка. Майнар уехал вместе со всеми, и Вида начал зубами и ногтями развязывать и его коня. Он задыхался от едкого дыма, во рту у него пересохло, а рубаха насквозь пропиталась потом.
— Вида! — припадая на одну ногу, подбежал к нему Майнар. Он убедился, что повозка выехала за пределы города и, выпрыгнув на ходу, бегом вернулся к коновязи.
— Ты ранен? — спросил Вида, запрыгивая в седло.
— Колено, — махнул рукой Майнар. — Скорее.
И они бросились вслед за повозкой.
Вида изо всех сил стегал Ветерка — никогда в жизни он не видел такого ужаса, как объятый страшным пламенем город, который лишь миг назад казался незыблемым и вечным. Откуда взялся огонь, который сначала слизнул помост для казни, а потом заглотнул всю площадь целиком? Он слышал страшные крики несчастных, пытающихся спастись и тех, кто полоумно бегал, охваченный огнем.
— Гони же! — закричал он вознице, поравнявшись с возком. — Скорее!
Ему показалось, что сам ветер не поспевает за ними, так быстро они мчались, но огонь был быстрее. Он видел, как пламя перекинулось на дранковые крыши домов, мимо которых они ехали, как загорелись деревянные части мостовой и как точно позади них обрушилась горящая балка. Им не спастись, подумал он с ужасом.
— Гони, что есть мочи! — снова закричал он.
И вдруг огонь отступил. Будто зверь, который преследовал свою жертву, желая только одного — убить, вдруг понял, что ошибся. Взметнувшись красным столпом к небу, он тысячей ярких искр просыпался на землю и погас навсегда.
— Что случилось? — выдохнул Вида, придерживая коня и оглядываясь назад. — Как мы смогли оторваться?
— Глазам своим не верю, — выдохнул Майнар.
Позади них остался сожженный Олейман.
