Даже язык, такой сложный поначалу, начал мало-помалу даваться ей. Иль уже понимала Уульме и даже наловчилась отвечать ему, пусть и не всегда верно.
— Мой брат, — говорила Иль, — не знает ни единого языка, кроме нордарского. При нем всегда были толмачи. А я вот знаю.
Иногда она делала вид, что не может вспомнить ни слова на родном наречии и вставляла оннарские слова, чем приводила и Беркаим, и торговцев на базаре в великое замешательство.
Уульме, которого это очень веселило, не спешил одергивать ее. Если юная кера находит в этом удовольствие, то и пусть. А вот Беркаим не скупилась на замечания.
— Где ж это видано, — ворчала она, — чтобы кто забыл язык своего отца и своей матери. Да и честных людей грех дурачить. Говори, как все, на нордарском и будет тебе!
Впрочем, говорила она это так и тогда, когда была уверена, что Иль ее точно не услышит.
Иль и сама охотно рассказывала Уульме о своей жизни во дворце, повадках Иркуля и его приближенных:
— Иркуль не ездит верхом, только в повозке или на носилках! Его в детстве ослик укусил, с тех пор он их всех боится! А ведь никто и не знает! Ему виндарёли Нордара посылают в подарок лучших скакунов, думая, что так они ему услужат, а он аж бледнеет, когда видит очередного коня!
Уульме засмеялся. Такой испуг было ему не понять.
— А его советники! Все такие важные, ходят, головы задравши, а полы халата за ними по полу волочатся! Прямо государи, не иначе! Только Иркуль, когда ему скучно, приказывает им разоблачиться да докладывать ему о состоянии дел голышом! Так и стоят они все — и стар, и млад, не смея прикрыться, а за Иркулем его телохранители, все в броне, прыскают в бороду!
— Да уж, горазд кет Иркуль на забавы, — сказал Уульме. — Ученых мужей, первых людей Нордара заставить стоять без порток!
— А еще Иркуль кошек любит! Со всего Даиркарда собрал. У них даже свои слуги есть, которые каждый вечер рассказывают ему, какая из них чем занималась. И сов тоже! Приказал построить им совятню из белого мрамора, а насесты и жерди отлить из серебра!
Из рассказов Иль выходило, что Иркуль вовсе не был злодеем, каким поначалу представлялся Уульме.
— Иркуль никогда не терпел прекословия. — продолжала Иль. — Если каждый, говорил он, будет думать да делать только то, что ему хочется, Нордар очень скоро сотрут с лица земли.
С каждым днем Уульме все сильнее тянуло домой после работы. Беззаботный щебет Иль, ее веселость, а временами и упертость молодого бычка, заливистый сочный смех и лукавый блеск глаз словно живой водой отпаивали давно позабывшее о радостях сердце Уульме. Глядя на Иль, он и сам ненадолго становился совсем еще юным мальчиком, чья голова была набита проказами и забавами.
— Можно я приду к тебе в лавку? — как-то, расхрабрившись, попросила Иль, когда Уульме вечером зашел ее проведать.
Уульме давно ждал этого вопроса. Он, бывало, даже сердился на Иль за то, что она совсем не хочет посмотреть на его игрушки. Своим умением оживлять стекло, выдувая из раскаленного пузыря самые замысловатые фигурки, Уульме страшно гордился, хоть старался этого не показывать.
— Для меня будет честью показать тебе мою работу, принцесса, — сказал он. — Но не сейчас. Подожди пару дней, пока я не закончу с одной безделкой.
Уульме нанял еще двоих подмастерьев делать простые фигурки и бусы, а сам целыми днями пытался сотворить то, чего сделать не удавалось еще ни одному мастеру по стеклу: Уульме взялся выдуть человечка.
Старуха Беркаим, которая частенько наведывалась в мастерскую Уульме навестить сына-подмастерья, лишь подливала масла в огонь нетерпения Иль:
— Рукастый тебе муж попался, — причмокивала она. — Такие красоты делает, что аж дух захватывает! И звери у него, и птицы. И все, как живые!
Иль страшно хотелось поглядеть на эти диковинки, но она терпеливо ждала, когда Уульме закончит свою работу.
Наконец, он разрешил ей прийти.
— Доделал я, — сказал он. — Теперь и показать можно.
И на следующее же утро Иль отправилась вместе с ним и неизменной Беркаим в лавку. Бопен, которому Уульме заранее сообщил о гостях, уже ждал их с чайником горячего чая и стопкой сладкой пастилы.
— Кера Иль! — поприветствовал он ее. — Госпожа!
Он кивнул и старухе, которая семенила следом за керой:
— Мать!
Иль прошла вовнутрь и обомлела: Беркаим не обманула — Уульме действительно был редким умельцем. Иль сначала и не поверила, что пушистые коты, ощерившиеся волки, цветастые птицы и золотистые рыбки были из стекла.
— Как ты так смог? — ахнула она, осторожно дотрагиваясь до каждой игрушки.
Уульме лишь пожимал плечами, втайне радуясь тому, что юная принцесса, повидавшая в своем дворце всяких разностей, так высоко оценила его работу.
— Я не это хотел тебе показать, — сказал он, когда Иль обошла всю лавку и осмотрела каждое изделие, выставленное на продажу.
И он вынул из кармана фигурку старика, одетого в красный нордарский халат и подпоясанного желтым кушаком.
Иль даже слова не могла вымолвить: старик, казалось, вот-вот подмигнет ей.
