Уульме улыбнулся: много лун он посвятил этой работе, то и дело бросая ее, а потом начиная снова. То ему казалось, что невозможно на стекле передать хитрую ухмылку Сталливана и молодецкий блеск его глаз, то он начинал верить, что в руках настоящего мастера оживет даже камень, то он считал, что начав эту работу, никогда не закончит ее, а на другой день уже мечтал о том, как сможет снова увидеть своего друга, пусть и застывшего в стекле.
— Кто это? — спросила Иль. — Он нордарец? Нордарский купец?
Она бережно передала стеклянного Сталливана обратно Уульме и сделала шаг назад.
— Это мой друг. Такой, каким я его запомнил.
Уульме добрался до Опелейха поздно ночью, но жители и гости города все еще бодрствовали. То там, то тут раздавались хмельные голоса, распевающие похабные песни, беззлобно поругивались между собой собаки да тихо сопели привязанные у постоялых дворов кони. Город пах чуть горелой домашней едой, горячей сухой землей и дешевым вином.
Сначала Уульме хотел остановиться на постоялом дворе, но, уже дойдя до дверей, он вспомнил, что у него не было ни единого медяка оплатить свой постой. Он сел на голые камни, стянул с себя сапоги и чуть не заплакал от резкой дергающей боли. Во время своего бегства из Низинного Края сначала в Стрелавицу, а потом и в Опелейх Уульме стер ноги в кровь и теперь все бы отдал за чан ледяной воды и чистые полотенца.
— За день заживет. — стараясь не глядеть на кровавые мозоли, сказал Уульме и стал разрезать свой кушак на перевязи. — Или за два.
Он сидел под высоким каштаном, закусив губу, и молча плакал от жалости к себе. Уличный шум прервал тяжкие думы Уульме: двое нищих дрались за остатки еды, которые выбросил хозяин трактира.
— Отдай! — рычал высокий рыхлый оборванец, вцепившись в волосы тощей сгорбленной старухи. Та лишь голосила и плакала в ответ, прижимая к груди сухую лепешку.
— Не трогай ее! — заорал Уульме, мигом позабыв о больных ногах.
Такой здоровый громила мог раздобыть себе еды и не колотя беззащитную попрошайку.
— А ты откель взялся, малек? — отлипнув от старухи, спросил оборванец. — Аль тебе тоже бока намять?
Другие нищие, которые тоже вышли на свой промысел, выступили из ночной тьмы и стали окружать Уульме. Старуха, о которой все позабыли, пустилась наутек.
— Он тут самый умный, поди! Решил свои порядки навести. Так знай, малек, нам их не нать! — зло сказал громила.
С Уульме никто и никогда так не разговаривал. Вспыхнув, словно сохлая трава, он схватил палку, лежащую на земле, и ринулся на обидчика.
Схватка была недолгой: ловкий Уульме, обученный бою на настоящих мечах, справился и с тяжеленой длинной палкой. Одним ударом в живот он повалил попрошайку на землю, вышибив из него дух. Остальные побирашки отступили. Ярость и решительность Уульме им пришлись не по вкусу.
— Вот так молодец! — раздался голос откуда-то сверху и Уульме задрал голову. — Лихо ты с ними.
Седоватая голова скрылась в окне, но уже совсем скоро невысокий старик, обряженный в нордарский красный халат, спустился вниз.
— Я и сам хотел вмешаться, — признался старик. — Но ты шустрее меня оказался.
Поверженный Уульмов противник застонал и с трудом поднял голову.
— Убирайся прочь! — прошипел Уульме, поудобнее перехватив палку.
— Уберется. — заверил его старик и, схватив за плечо, поволок в дом.
И только сейчас, когда Уульме неосторожно наступил на порог, он вспомнил о больной ноге и, едва не охнув, присел на скамью.
— У тебя кровь, — заметил старик, вытаращив глаза. — Ты ранен!
— Это не он, — ответил Уульме, кивнув на дверь, за которой остался лежать побирашка.
— Пойдем, — решительно сказал старик. — У меня есть кое-что в моей сумке. Кровь остановит зараз!
Он стал бодро подниматься наверх, в свою комнату, а Уульме поплелся следом.
— Садись, — приказал старик. — Сейчас мы тебя заштопаем. Как новый будешь.
Он вытащил из-под кровати маленький сундучок и принялся перебирать мешочки и склянки.
— Я здесь недавно. Только, можно сказать, и приехал. Как видишь, без охраны. А зря! Охранник мне нужен. В Опелейхе, ежели ты не обвешан с ног и до головы оружием, делать нечего. — продолжал старик, то и дело поглядывая на Уульме и хитро ему улыбаясь. — И только я решил с самого утра поискать себе телохранителя, как услыхал на улице шум, а потом и тебя увидал, как ты, с голыми руками, бросился на того упыря!
— Он здоровый, как боров! — воскликнул Уульме. — На таком пахать можно, в плуг, вместо коня, впрягать! А он ползает ночью по улицам и отбирает у нищих старух кусок хлеба!
— Вот-вот. — согласился старик. Он, наконец, нашел нужный ему порошок и теперь размешивал его с водой в маленькой деревянной ступе. — Постыдился б!
Уульме был с ним согласен.
— Так о чем это я? — напомнил сам себе говорливый Уульмов знакомец. — Мне нужен охранник, а ты, вроде как, не из пугливых. Пойдешь ко мне на службу?
— Пойду! — не раздумывая, согласился Уульме.
— Сталливан, — представился старик. — Сталливан Кевераев.
— Уульме, — пожал протянутую руку юноша.
Сталливан удовлетворился и таким ответом.
— Положи ногу вот сюда. А сам возьми что-нибудь в зубы.
