За день им предстояло обойти почти всю южную часть увала: расчистить лес от сухих веток и пометить деревья под спил. Работы было много, но горячие молодые обходчие могли сделать и в три раза больше, если в том была нужда.
Солнце едва стало заходить за острую кромку леса, как обходчие наносили под сотню вязанок хвороста, отобрали почти столько же деревьев, годных для рубки, и сняли с десяток силков, расставленных кем-то из охотников вопреки приказу Ваноры.
— Возвращаемся! — покричал обходчих Вида.
— Погоди! — подал голос Игенау, выходя из-за деревьев. — Тут мертвые птицы
Вида сунул свой топорик за пояс и пошел туда, куда указывал его друг. На снегу были разбросаны клочья шерсти, перья и птичьи головы.
— Что за пропасть! — ахнул Вида.
Икен растолкал обходчих и склонился над тревожной находкой.
— Птичья хворь. — сообщил он, почесывая голову. — А откель, почему не скажу. Ванору нужно звать.
Привести Ванору вызвался Баса из Привалок, тот самый, кого тоже предлагали в главные обходчие.
— Мигом обернусь, — заверил он остальных и утопал на заимку.
Ванора пришел, только когда на лес навалилась ночная тьма. Басу он оставил заместо себя, а сам по его следам нашел обходчих. Все запалили свои лучины, чтобы тот мог прочесть послание, которое оставили на снегу мертвые птицы.
— Икен прав, — изрек он после внимательного изучения своей находки. — Птичье бешенство. Гляди, как их вывернуло-то, будто не кости там, а глина. Зверье, если поест такого мяса, тоже дуреет. Нужно сказать охотникам, чтобы постреляли всех болезных, а трупы сожгли.
Он обернулся к Виде и негромко добавил:
— Я такого давно не видал. Дурной знак. Лес нам бедой грозит.
Он собрал в мешок искорёженные птичьи тельца, и обходчие двинулись назад. Вида, придавленный этой тяжелой вестью, плелся позади всех. Никогда прежде не слышал он от Ваноры таких слов, а потому не на шутку испугался. Что за напасть их ждет? Как ее отвести?
На заимке Баса уже ждал их с горячим ужином и теплой постелью. Вида, выпив и чуть повеселев, сказал небольшую благодарственную речь и отправил всех спать, а сам долго не мог уснуть, раз за разом вспоминая сегодняшнюю находку.
На следующее утро обходчие двинули на юг. Теперь они искали не только сохлые деревья, но и следы обезумевшего от редкой хвори зверья, но ни единой капли крови, ни единого оттиска на снегу не нашли.
— Бывает, — сказал Ванора, который сегодня шел вместе со всеми. — И я ошибаюсь.
И у Виды отлегло от сердца.
Четыре дня обхода пролетели как один, а на утро пятого дня обходчие стали собираться домой. Они радостно и бодро переговаривались, шутили и напевали походные песенки.
— Отличный обход! — то и дело слышал Вида. — И главный обходчий хорош!
Сердце его ликовало. Его первый обход закончился столь хорошо, что он и сам того не ждал. Не только Игенау и Ванора, но даже Баса из Привалок его похвалил.
— Да здравствует Вида! — закричали обходчие, набрасываясь на него и окуная в глубокий снег.
Вида захохотал. О многом он беспокоился, о многом переживал, но боги смилостивились над ним, не послав тех испытаний, которых бы он не выдержал.
— А теперь же домой! — прокричал он, когда его поставили на ноги и смахнули с него снег.
— Домой! — загалдели его друзья, с воодушевлением подхватывая свои заплечные мешки и толстые суковатые палки. — Дома-то нас ждут-поджидают!
Вида, хоть он и любил лес всем сердцем, уже успел соскучиться по Угомлику и всем его обитателям. Вспоминал он и Бьираллу, и сердце его каждый раз трепетало. Придет ли она его встречать?
Напоследок Вида решил еще раз пройти мимо того места, где давеча нашли птичьи кости, и все еще раз оглядеть. И не зря! Высокий ильм, который рос среди старых, как сам лес, дубов, всего за несколько дней ссохся и почернел. Тревога, усыпленная Ванорой, снова закопошилась в его сердце.
— Разве он был таким? — стали вопрошать обходчие, обходя ильм кругом. — Он ведь даже крен дал — раньше стоял, как палка, прямой, а теперь того и гляди, повалит другие деревья.
Вида похлопал ильм по стволу и сам вздрогнул от глухого пустого звука, вырвавшегося из самого сердца обреченного дерева.
— Ванора! Он пустой внутри! — ахнул Вида.
Слово в подтверждение его слов, сухая ветка надломилась и рухнула ему прямо на голову.
— Ты поглянь, — покачал головой Иверди, поднимая ветку. — Она ж в труху рассыпается.
— Рубить надо, — сказал Грозей. — Вон какой сухой стоит.
— До весны потерпится, — возразил Ванора, оценивая крен. — Пока земля держит.
Вида был согласен и несогласен с решением Ваноры разом. Муки ильма нужно было закончить, да как можно скорее. Вернуться сюда завтра и спилить его под корень! Но спорить с опытнейшим обходчим он не стал.
— И такое бывает, — подал голос Икен из Шонерей. — Бывает, что лес сам себя метит.
— Он такой один, — вторил ему Ванора. — Значит, и переживать не о чем.
