— Это верно, — поддержал сына Мелесгард. — Есть темы и веселее.
— Отцу прислали парчовые занавеси из столицы, — сказала Бьиралла, не желая спорить с Зорой. — Редкой красоты. А еще мои швеи, не смыкая глаз, обшивают моё платье кружевом, бисером и жемчугом.
— Видино все готово, — сказал Трикке, желая показаться Бьиралле находчивым и умным. — Все стоит да ждет.
Бьиралла склонила чудесную голову набок и умильно вздохнула.
— Знатная будет свадьба, тут и говорить не о чем. Мы с Перстом чуть не с рожденья не расстаемся. Куда он, туда и я, Куда я — и, глядь! — он за мной. Мы с ним словно братья друг другу да друзья, каких не рассоришь вовек. — сказал Мелесгард.
Блюда пустели, вино наливалось и тотчас же выпивалось, а ложки весело стучали по тарелкам.
Свадьба совсем скоро, с ужасом думала Зора, прося богов уберечь ее сына. Она знала, что Вида будет несчастен с Бьираллой, такой красивой и такой холодной. Материнское сердце не лжет, повторяла она себе. Бьиралле пришелся по нраву ее сын, но любви в ней он не зажег.
Ойка же, не таясь, роняла слезы в тарелку, но и Вида, и Трикке были так пленены Бьираллой, что не замечали этого.
— Что ж, — заключил Мелесгард, поднимаясь со своего места. — Время уже позднее.
Зора поднялась за ним и, взяв Бьираллу под руку, повела ее в опочивальню, нарочно приготовленную для дорогой гостьи.
— До утра, Бьиралла! — сказал Вида и поцеловал ее в лоб.
— До утра, Вида! — изящно поклонилась его невеста и последовала за Зорой.
— Ты не ошибся с невестой, — похвалил сына Мелесгард.
Вида в тот миг был так счастлив, что почувствовал, как за спиной его выросли крылья, а тело стало таким легким, что он мог взлететь.
— Опорожню бочонок того винца из погреба! — пообещал отец сыну. — Сам выпью за здравие твое и счастье.
— Благодарю, отец. — сказал он и тоже поднялся в свою опочивальню.
Он долго не мог заснуть, ворочаясь под толстым одеялом и в красках представляя себе день, когда он станет Бьиралле законным мужем.
— Милая Бьиралла! — сладко подумал Вида, закрывая глаза.
И едва он провалился в сон, как увидел вокруг себя тьму людей с замотанными кровавыми платками лицами.
— Вида! Вида! — неслось к нему со всех сторон. — Спаси нас, Вида!
И даже во сне он понимал, что что-то страшное грозит всем этим людям, что сама смерть расправила над ними свои крылья и что лишь он один может им помочь.
— Вида! — уже кричали просители. — Заслони нас от бед. Заступись за нас!
Вида проснулся, в ужасе подскочив на постели.
— Это только сон, — прошептал он и начал одеваться.
Но едва он вновь увидел Бьираллу, так сразу же позабыл о терзавших его давеча ужасах.
— Я хочу прокатиться на санях, Вида, — требовательно сказала Бьиралла и топнула каблучком.
— Я распоряжусь запрячь лошадей! — сразу же согласился со своей возлюбленной Вида.
— Мы можем взять и твоего брата и названную сестру, — предложила Бьиралла. И здесь Вида не стал с ней спорить.
Бьиралла не могла не заметить, как смотрела на Виду бедная Ойка, и решила проучить маленькую уродицу, вздумавшую влюбиться в ее жениха.
Когда Ойка и Трикке спустились вниз, Бьиралла уже сидела в санях.
— Быстрее! — поторопил их Вида. Он с ужасом думал о том, что его невеста, ожидая их, может замерзнуть и устать.
Он помог сесть Ойке и залез в сани сам.
— Поехали! — приказал он кучеру и они покатили по заснеженному холму вниз.
— Поцелуй меня, Вида! — вдруг попросила Бьиралла, украдкой посмотрев на Ойку.
Вида, не помня себя от счастья, впился своими губами в сладкие губы своей невесты. Ойка, едва сдерживая слезы, отвернулась от счастливых нареченных.
Добившись своего, Бьиралла быстро заскучала и приказала Виде вести ее в Аильгорд.
— Но как же обед! — воскликнул Вида, для которого даже мысль о том, чтобы расстаться с невестой, была подобна смерти. — Отец с матерью ждут нас.
— Я устала, Вида, — холодно ответила ему Бьиралла. — И хочу домой.
Вздохнув, юноша согласился.
— Мы только заедем в Угомлик, — сказал он. — Оставим там Трикке с Ойкой. А потом я домчу тебя до Аильгорда! Сам буду править лошадьми!
Бьиралла надула алый рот. Почему ее жених не догадался высадить Ойку в сугроб и дать ей самой добраться до замка? Угомлик был недалеко, его вершины виднелись над черной кроной леса, так что к обеду бы Ойка точно доковыляла.
— Я хочу домой сей же миг! — топнула Бьиралла ногой.
И Вида повиновался ей.
— Вези нас в Аильгорд. — приказал он вознице. — И скорей!
Всю дорогу Бьиралла холодно глядела то на своего жениха, то на его брата, который все пытался завести с ней разговор, то на бледную Ойку, сидевшую в санях, словно истукан.
Уже на подъезде к Аильгорду она чуть оттаяла и одарила Виду улыбкой.
— Славно покатались! — сказала она на прощанье и подставила щеку для поцелуя.
— Я люблю тебя, Бьиралла! — выпалил Вида, прижимая ее к своей груди. — Ни дня без тебя не проживу!
Бьиралла, засмеявшись, скрылась в замке, даже не взглянув на сидевших в санях Ойку и Трикке.
— Я счастлив! — выдохнул Вида, когда возница поворотил обратно в Угомлик. — И как я раньше жил без нее?
