Все его рассказы начинались одинаково — как в один день в Опелейхе, когда он бродил средь торговых прилавков, желая незаметно стянуть приглянувшуюся безделку, к нему подошел Лимар. В тот день Ширалам так ничего и не украл, но зато узнал о том, что в Северном Оннаре, на самой границе с Рийнадрёком есть оградительный отряд, куда нужны воины.
— Я над Лимаром-то и посмеялся тогда, — поделился Ширалам. — Дескать, а разве мы воины? Мы воришки и бродяги, а я меча сроду в руках не держал. А он мне ответил, что этот отряд не простой, и берут туда всех.
Вида сначала с ужасом слушал, как походя вспоминает Ширалам о своем прошлом — о том, как воровал и разбойничал. Но потом понял, что сам Ширалам вовсе не считает, что делал что-то плохое — все, кого он знавал, жили вот точно так же, как и он.
— Мы тогда недолго думали, ибо кто не имеет корней, тот легко собирается в путь-дорогу. В одном трактире нашли северянина, который тоже слышал о чудо-отряде, куда и впрямь принимают даже тех, кто премудростям боя не обучен. Мы вот и решились тогда. У Лимара заплечный мешок, у меня — так и пошли. По дороге нас чуть не искромсали ножами, но боги в тот раз помиловали. Так и пришли. Хараслат нас встретил. Посмеялся над нами, как же без того, да только не обижал да не испытывал. Пришли, говорит, так и оставайтесь тут, коли пожелаете. Гнать не буду, но и силой не держу. Он нас-то мечом владеть и обучил. А мы, как платье-то оградителей надели, так сразу грешки наши нам простились. Пока я здесь, так я воин, а не вор, и никто с меня за прошлое не спросит. Жаль, что Лимар так скоро преставился.
Обычно на этих словах Ширалам замолкал, а Вида старался прогнать воспоминания о мертвом юноше.
— Лимар хороший был парень, — подытоживал свою речь Ширалам. — Хороший.
***
Лишь к вечеру второго дня Виде удалось задремать, хоть ненадолго забыв в болящих костях и своей горькой доле. Проснулся он, когда услыхал снаружи шум — все оградители, побросав дела, стали седлать коней. Ржание перемешивалось с криками Хараслата и Валёна, с ругательствами простых воинов, с топотом ног по сухой земле да с оглушительным неистовым лаем собак.
— Ширалам! — закричал Вида и тотчас же оградитель вбежал к нему.
— Что это за шум?
Ширалам, едва переведя дыхание, сказал:
— Умудь приехал. Рийнадрёкских три харда на тысячу шагов ниже их дозорного места. Хараслат воинов собирает на подмогу.
Вида хотел было рывком встать на ноги, да Ширалам его опередил — костлявая, но крепкая рука оградителя сомкнулась у него на горле, а угрожающий шепот приказал:
— А ты лежи. Хараслат мне голову снимет, коли я за тобой не услежу.
— Так ехать же нужно, — прохрипел Вида.
— Здесь остается хард, — сказал Ширалам, отпуская его. — Все воины никогда не бросают становище. А ты хардмар. Это приказ Хараслата.
Ширалам схватил свой плащ и вышел из шатра, оставив Виду одного.
“Хардмар?” — повторил про себя Вида. Он совсем позабыл, что Хараслат назначил его хардмаром.
Вида, уже не стыдясь, застонал и с трудом сел на своей перине, а потом, стараясь не дышать и не тревожить ребра, выполз из шатра.
Остальные оградители провожали харды Хараслата и Валёна, которые во весь опор скакали навстречу свой погибели.
— Слушайте меня! — хотел было зычно крикнуть Вида, но вместо этого лишь закашлялся и снова согнулся пополам.
Кое-кто обернулся.
— Я — ваш новый хардмар, — просипел Вида, оперевшись на свой меч, как на клюку. — Подседлать коней! Приготовить оружие! И никому не спать этой ночью! Никому не покидать становища!
— Зачем это? — раздался голос из толпы.
— Чтобы не просмотреть тревожный огонь, — ответил Вида.
Толпа захохотала, схватившись за животы и щербато улыбаясь. Вот уж чудак этот их новый хардмар. Дурень как есть!
— Чего смешного? — возмутился Вида. — Или вам непонятен приказ?
Вперед вышел какой-то оградитель с рыжей клочковатой бородой и рябым нечистым лицом. Даже издалека Вида учуял запах гниющей плоти и чуть не отскочил от омерзения.
— Какие это тревожные огни? У нас такого сроду не было. Али ты позабыл, где очутился, хардмар? — и он сплюнул тому под ноги.
Вида побагровел от ярости.
— Я вспорю тебе твое вонючее брюхо, — зарычал он, делая шаг вперед, — если ты нарушишь приказ! Если оставишь Хараслата без помощи!
Он и сам не понял, зачем помянул главного хардмара, но один звук его имени тотчас же запечатал рот грубому оградителю.
— Никому не спать! И не пить! — повторил Вида. — И всем быть наготове.
Оградитель отступил. А остальные, пораженные той силой, которая загорелась в глазах их нового хардмара, смолчали.
А сам Вида сел у шатра и стал глядеть на черное бледное небо и ледяные звезды. Ширалам подошел к нему и сел рядом.
— Зачем ты это сделал? — спросил он.
— Хараслату потребуется подмога, — предположил Вида, закусывая губу.
— А если нет? Ведь тогда они убьют тебя! — воскликнул Ширалам, хватаясь за голову.
— Я не знаю, — признался Вида. — Не знаю, зачем отдал приказ.
— Они убьют тебя, — мрачно повторил Ширалам. — Убьют, не дождавшись тревожного огня.
