На третьем повороте фонарик неожиданно погас. Но теперь он был не нужен. Неяркий, чуть колеблющийся свет пробивался снизу. Ступеньки кончились. Я остановился. Перед нами внизу открылась просторная ниша, в середине которой на каменной, похожей на стол глыбе горела свеча. Она освещала фигуру человека, в напряженной позе всматривающегося в проход.
— Все в порядке, Марта? — хриплым голосом спросил он и протянул руку.
Я не слышал, что ответила фрау Шмидт. Раздался уже знакомый шелест разворачиваемой бумаги.
— Ничего не вышло? Да говори же ты, в чем дело?..
Он схватил ее за плечи и с силой встряхнул.
И в этот момент я совершил оплошность. Но кто мог предполагать, что ступенька, в которую упиралась моя нога, держится на честном слове? Раздался довольно сильный шум. Осыпались камни, я ударился о стену, и, прежде чем успел спрыгнуть вниз, человек, державший фрау Шмидт, оттолкнул ее и отскочил в сторону. На мгновение я увидел совсем близко от себя его искаженное страхом лицо. Как ни странно, но в этот момент я подумал, что это опять был не тот человек, которого я видел на горе. Ударом руки он сбросил свечу. И сейчас же все потонуло во мраке. Что-то тяжелое обрушилось мне на плечи. По врезавшейся мне в спину стали автомата я понял, что это был наткнувшийся на меня Ковалев.
До сих пор я не могу вспомнить точно, в какой последовательности развивались события в каменном склепе, в абсолютной темноте, после того, как ветхая ступень сыграла с нами такую злую шутку. Я помню только первую мысль, которая прорезала мой мозг: «Здесь два выхода, уйдет. Что, если Селин не добрался до колодца?» Затем услышал глухой удар — и яркий свет фонаря, как молния, прорезал тьму. Прямо над собой я увидел сапог, словно повисший в воздухе. Почти безотчетно я толкнул его рукой. Что-то тяжелое рухнуло на камни, и кованый каблук с силой ударил меня в ключицу. Луч фонаря, описав кривую, расплылся по полу неярким пятном.
— Товарищ старший лейтенант, фонарь, — донесся до меня прерывистый голос Ковалева.
Я вскочил на ноги, и упавший фонарь очутился у меня в руках.
На зубчатых ступеньках лицом вниз лежал человек. Ковалев навалился на него сверху и крепко держал.
Не теряя ни минуты, я зажег свечу. Яркое пламя осветило склеп с тремя плоскими гранитными возвышенностями в центре. В углу неподвижно лежала фрау Шмидт.
За ее спиной у самого пола темнело небольшое отверстие, образованное приподнятой каменной плитой. Вот почему Бодмер не воспользовался вторым выходом — его наполовину прикрыло тело упавшей на пол сестры.
Бодмер пошевелился и сделал попытку освободить руки.
— Отпустите его, сержант, — сказал я, — и посмотрите, что там с фрау Шмидт.
Лежавший вниз лицом человек медленно перевернулся, сел на ступеньки и зажал голову ладонями.
— Вставайте, Бодмер, неужели вы не хотите знать, что с вашей сестрой?
Он повернулся. Его лицо поразило меня большим сходством с сестрой, только черты его были значительно крупнее, чем у Шмидт, и между бровями резко выделялась черная родинка.
— За сколько вы купили эту тварь? — хрипло произнес он. — Пусть лежит. Для нее будет лучше, если она не встанет. Она уже подписала свой приговор.
— Вы, кажется, забыли, Бодмер, что времена изменились и ни карать, ни миловать уже не в вашей власти. Да и потом, она хотела спасти вас.
— И поэтому передала вам в руки, — он хмуро посмотрел на сестру. — Черт бы ее побрал, эту размазню! Она и падать толком не умеет.
— Если вы имеете в виду выход у колодца, то это только бы облегчило нам дело.
— Ах вот как, — Бодмер встал. — Значит, все выболтала…
В этот момент фрау Шмидт наконец пришла в себя.
— Пауль, Пауль, — простонала она, — боже мой, что здесь произошло? Пауль, где ты?
Бодмер даже не посмотрел в ее сторону.
— Будете надевать наручники? — спросил он.
— Мы не гестаповцы. Но хочу вас предупредить, что жизнью вашей не особенно дорожим. Так что всякие фокусы оставьте. Вам ясна моя мысль, Бодмер?
— Можете быть спокойны, ходить с битой карты не в моих привычках.
В это время из щели, где стояла фрау Шмидт, показался Селин.
— Разрешите, товарищ старший лейтенант, я тут кое-что нашел.
Он нагнулся и вытащил небольшой ящик.
— Рация. Так что в отношении музыки я не ошибся. Вот еще какая-то штуковина, вроде рогатины.
Селин держал в руке палку метров двух длиной, разветвляющуюся на конце.
Бодмер еле слышно произнес:
— Наследство Бергмана…
— Не лгите. Смерть Витлинга — дело ваших рук, Бодмер. Зачем вы ее сохранили? Кто был бы следующий?
