— Герхардта у племянницы нет, нет и самой племянницы. Шмидт! — крикнул он, обернувшись назад. — Да войдите же вы в комнату. Шмидт, — повторил он, когда садовник осторожно, вытирая о фартук испачканные землей руки, переступил порог, — вы точно знаете, что Герхардт пошел к племяннице?
Шмидт развел руками.
— Он мне так сказал, господин Гофман. Это было в субботу после полудня.
— И вы не узнали, где племянница? — барабаня пальцами по столу, спросил Воронцов у Гофмана.
— Говорят, ушла в субботу в город вместе с мужем.
— Так значит, одно звено уже выпало? — Майор прищурил глаза и потер ладонью подбородок. Я понял, что эти слова относились больше всего ко мне.
— Скажите, Шмидт, в субботу Герхардт уходил куда-нибудь из имения или к нему приходил кто-нибудь?
Садовник отрицательно покачал головой.
— Нет, Герхардт после обеда все время был со мной и помогал мне приводить в порядок парк. Он говорил, что теперь за ним должен быть особый уход, потому что это имение скоро станет народным и здесь будут отдыхать рабочие и их семьи.
— Но в таком случае он же не мог знать, что с его племянницей что-то случилось. Ведь утром он вам ничего не говорил об этом?
Шмидт удивленно поднял глаза.
— Разве я не говорил вам, герр майор? Когда мы обстригали кусты, управляющий выглянул вот из этого самого окна и сказал Герхардту, чтобы он немедленно шел к Лиззи, так зовут его племянницу, потому что у нее что-то случилось.
Я бросил взгляд на майора. Выпавшее звено встало на место. Управляющий нарочно отправил из дому Герхардта, чтобы тот не мешал ему привести в исполнение задуманное.
Но я тотчас же оборвал свою мысль, даже не высказав ее вслух. Ерунда, как может человек, спящий ночью в соседней комнате, помешать тому, что сделал Витлинг?
— И Герхардт не спросил, откуда у Витлинга эти сведения?
Шмидт снова покачал головой.
— Он был очень взволнован и сейчас же ушел. Дело шло к вечеру, и он торопился. Лиззи единственная, кто у него остался, он ее очень любит.
— Спасибо, Шмидт, — после короткого молчания произнес майор, — можете идти заниматься своим делом.
— Ну что ж, — сказал он, когда Шмидт ушел. — По-моему, вам нужно все-таки остаться здесь. Не правда ли, Гофман? А мы примем меры к розыску Герхардта, если он не вернется завтра к утру.
— Не лучше ли нам начать поиски Герхардта сейчас? — Гофман прошелся по комнате. — Ведь если он как-то замешан в этой истории, то не вернется, и искать его тогда будет уже поздно. — Гофман остановился. — Вы что-нибудь хотите, Шмидт?
Эти слова были обращены к садовнику, который неожиданно показался в дверях.
— Прошу прощения, герр Гофман, — смущенно произнес тот, — но вы хотели видеть Герхардта. Я столкнулся с ним, когда спустился вниз. Он уже вернулся.
Мы переглянулись. Майор сел в кресло.
— Вот видите, Гофман, не стоило так волноваться.
Он взял из пачки папиросу, и я отметил про себя, что это была уже шестая за последние полчаса.
Пока Герхардт прошел расстояние от двери до предложенного ему кресла, мы успели хорошо его разглядеть. Он был лет на пять — семь моложе Витлинга, так же высок ростом, худощав и сутуловат. Седые волосы были зачесаны назад. Его глаза выражали растерянность и боль.
Он сел в кресло и прикрыл лицо руками.
— Вы уже знаете, что случилось ночью? — спросил майор после короткой паузы.
— Знаю, — глухо ответил Герхардт, не меняя позы. — Мне сказал об этом Шмидт. Неужели это правда? — Он опустил руки и посмотрел на нас.
— К сожалению, да, и, может быть, вы сможете нам объяснить, что могло заставить вашего управляющего совершить этот поступок?
Глаза Герхардта потемнели.
— Я не верю, чтобы он мог так сделать. Это совсем не в его характере.
— Однако все, что мы знаем, говорит об обратном. Правда, знаем мы пока очень мало. Но мы рассчитываем на вас. Вы были ближе всех к Витлингу. Мы просим рассказать все, что вам известно не только о Витлинге, но и о Ранке.
— Рассказать о Витлинге и о Ранке? — Герхардт потер ладонью лоб. — Но это значит рассказать о четверти моей жизни. Правда, самой бледной и ненужной четверти. Что ж, если это вас интересует…
— Безусловно, но прежде чем начнете, разрешите задать один вопрос. С вашей племянницей не случилось ничего опасного?
— С Лиззи? — Герхардт развел руками. — Я не знаю, зачем это было нужно Витлингу. Я дошел только до первого домика со стороны шоссе, и его хозяин сказал мне, что час тому назад видел Лиззи и ее мужа, направлявшихся в город. Они были, по его словам, веселы, и ни о каком несчастье не могло быть и речи. Я переночевал у него, так как было уже поздно, а утром двинулся назад.
— А не был ли Витлинг сам введен кем-то в заблуждение?
Герхардт пожал плечами.
— Право, не знаю, я был так взволнован, что ушел сразу и не спросил больше у него ни слова.
— Так. Ну что ж, спасибо. Продолжайте.
Герхардт на минуту задумался.
