Тем временем «самые великие воины» гола лежали обнаженными в месте заключения, «связанные без разбора веревками за руки и за ноги». Когда Хоукинс добрался в это место, вождь ибау предложил ему выбрать тех, кого он захочет. Отряд воинов ибау повел купленных пленников к морю. Невольников вели парами, на расстоянии четырех футов друг от друга, связав каждого веревками вокруг шеи и за локти, сведенные за спину. Когда их повели, пленники гола впали в «угрюмую меланхолию». Они остановились, обернулись, и «из их глаз потекли слезы» [105].
После монотонного шестидневного пути караван добрался до реки, чтобы совершить важный переход с суши на море, от своей африканской независимости к европейской собственности, от одной тирании к другой. Чтобы добраться на корабль «Чарльстон», где их ждали матросы с железными наручниками и кандалами, с корабля была послана шлюпка и две лодки с гребцами, которые должны были перевезти невольников. Надежд на спасение, казалось бы, не было. Пленники начали вопить. «Замена веревки на кандалы, — писал Хоукинс, — разрывала их надежды и сердца».
Когда гола перевозили на борт на лодках, двое из них выскочили за борт. Однако обоих схватили матросы, плывущие в маленькой лодке. Одного они схватили и вытащили из воды в лодку, другого ударили веслом по голове. Оставшиеся на борту четверо невольников и те, кого уже перевезли на корабль «подняли крик». Стоявшие на палубе попытались сбросить двоих матросов за борт, но шум привел в готовность остальную часть команды, которая выскочила на палубу с оружием и ножами. Тем временем пятеро рабов сумели освободиться от пут и изо всех сил пытались помочь развязаться другим. Те, кого уже поместили вниз, пытались схватить матросов за ноги через решетку, «крича всякий раз, когда те, кто оставался наверху, пытались ударить кого-либо из нас». В конечном счете, победа досталась матросам, правда, с большим кровопролитием с обеих сторон. Один из невольников был убит и девять были ранены. Остальных заковали в двойные кандалы. Пятеро моряков и Хоукинс (который потерял в схватке мизинец) были ранены, но ни один из них не смертельно. Рабов скоро переправили со шлюпок на «Чарльстон», где они присоединились к четыремстам другим, направляющимся в Южную Каролину. Если бы воины гола знали, что случай на охоте уведет их от дома на расстояние в пять тысяч миль в Южную Каролину! Теперь им приходится вести другую войну [106].
Для невольников гола, как для миллионов других, порабощение началось в самой Африке с того момента, как их оторвали от семьи, дома и своей земли. Большинство людей, которые оказались на работорговых судах, были захвачены силой, против их воли, обычно во время разных видов «войн» или в виде наказания за преступления. Длинный путь состоял из двух этапов, как в случае гола: первый этап проходил в самой Африке — на суше, когда приходилось добираться до побережья и работоргового судна пешком или по рекам (на шлюпках или, чаще, в каноэ). Работорговцы назвали эту дорогу «путем» — надежным маршрутом для передвижения рабочей силы из Африки в мировую экономику.
Второй этап начинался на самом работорговом судне, в океане — на переходе из Африки в порты Америки. Эти этапы объединяли конфискацию на одной стороне Атлантики и эксплуатацию на другой. Дороги и события были разными в различных областях Африки, в зависимости от видов обществ, из которых прибывали как рабы, так и работорговцы. От того, кто поработил невольников, откуда их доставили, как они оказались на работорговом корабле, как их удержали в повиновении, формировалось их отношение к рабству. Почти для всех пленников, за исключением тех, кто становился матросом, переход из Африки будет окончательным. Как только невольник попадал на судно, для него обратной дороги не было [107].
В 1700 г. население Западной и Западной Центральной Африки составляло около 25 млн человек, которые жили в сложной иерархии племен и зависимых сообществ по всему побережью на четыре тысячи миль — от Сенегамбии до Анголы. Мелкие племена не знали государственности, более крупные уже имели классовые различия, самые многочисленные находились в начале формирования классового общества, вожди которых управляли обширной территорией, вели прибыльную торговлю и имели армии. Последний тип часто доминировал над другими, вынуждая соседей платить дань и подчиняться в торговых и военных вопросах, при сохранении местной автономии и контроля за землями и рабочей силой [108].
Рабство было древним и широко распространенным институтом, обычно пополняемым за счет военнопленных и преступников. Работорговля велась в течение многих столетий. С VII до XIX в. более 9 млн душ было отправлено на север Сахары в результате торговых сделок арабских купцов и их исламских союзников в Северной Африке. Эти рабы продавались на крупных коммерческих рынках. Когда туда прибыли европейские работорговцы, они просто влились в уже существующий кругооборот обмена и ничего в нем не изменили [109].
