Когда Рилэнд ступил на борт судна, которое должно было плыть к Африке через Атлантику, капитан понял, что этот человек был противником работорговли. К нему был приставлен плотник, отвечавший за деревянные части корабля, чтобы представить корабль с наилучшей стороны. По словам Рилэнда, он пытался «смягчить вопиющие обстоятельства и в Африке — во время нашего пребывания на побережье и во время последующего рейса на Ямайку». Он упомянул покупку больше чем двухсот пленников, давку, неизбежные болезни и смерть. Капитан обязался обучать своего молодого пассажира. Он сидел с ним ночами в каюте капитана (где Рилэнд спал и ел), разговаривая с ним при тусклом свете колеблющихся ламп, терпеливо разъясняя, что «дети селений» приносят пользу, будучи посланными на американские плантации, так же как на принадлежащие старшему Рилэнду.
Вскоре капитан набрал нужный «живой товар» на африканском побережье. После этого он пообещал Рилэнду, что тот теперь увидит, что «невольничье судно совсем не такое, каким он его видел до этого». Он упомянул о пропаганде аболиционистов, которая изменила общественное мнение в Англии и за границей. Несмотря ни на что, он хотел показать своему пассажиру «рабов, радующихся их счастливому состоянию». Чтобы проиллюстрировать эту мысль, он подошел к женщинам-невольницам на борту и сказал несколько слов, «на которые они ответили тремя приветствиями и громким смехом». Потом он прошел по главной палубе и «сказал те же самые слова мужчинам, которые дали ему такой же ответ». С торжеством повернувшись к Рилэнду, капитан сказал: «Ну, теперь вы убедились, что мистер Уилберфорс ошибался в отношении работорговых судов?» Он упомянул лидера парламента, который говорил об ужасах перевозки рабов23. Но это Рилэнда не убедило. Однако он был так заинтригован, что попытался выяснить, говорит ли капитан правду. Поэтому он очень подробно исследовал «устройство этого невольничьего судна» [92].
В описании этого корабля среднего размера приблизительно 140 тонн водоизмещением Рилэнд начал с нижней палубы, где 240 невольников (170 мужчин и 70 женщин) сидели взаперти в течение шестнадцати часов в день и иногда дольше. Также он описал помещение, похожее на тюрьму, — 140 мужчин были скованы по двое в запястьях и лодыжках. Это помещение находилось под главной палубой и располагалось вокруг грот-мачты. Расстояние между нижней палубой и бимсом24 составляло четыре с половиной фута, таким образом, большинство мужчин не могли там выпрямиться в полный рост. Рилэнд не упоминал платформы, которые обычно строили на нижней палубе, чтобы ее расширить — от края судна приблизительно на шесть футов, чтобы увеличить число рабов, которые может перевезти корабль. Судно было, вероятно, подготовлено для перевозки максимального числа рабов согласно Акту Долбена от 1788 г., по которому было разрешено перевозить по пять человек рабов на три тонны водоизмещения.
На главной палубе деревянная переборка и двери закрывали вход в мужскую часть, в стене была установлена решетка, чтобы пропускать «достаточно воздуха». С той же целью, чтобы предотвратить побег, решетки были сделаны на окнах, хотя их не всегда открывали. В конце этого помещения была «очень крепкая переборка», построенная плотником судна, чтобы не затруднять движение воздуха через нижнюю палубу. Однако, как Рилэнд полагал, вентиляция внизу была плохая, что означало, что мужчины были вынуждены находиться в «самой нечистой и душной атмосфере». Хуже того, там было слишком мало свободного пространства: выделенное каждому место было «слишком маленьким и для удобства, и для здоровья». Рилэнд увидел, что мужчины, сидевшие внизу, выглядели «мертвенно бледными, мрачными и удрученными». Оставаясь в трюме в полной темноте много часов подряд, им приходилось закрывать глаза от яркого солнечного света, когда они поднимались на палубу [93].
Часть нижней палубы, от главной мачты до бизань-мачты, была отдана женской части невольников, так как «Свобода», в отличие от большинства невольничьих судов, не имела специальных мужских помещений. Чтобы отделить мужчин от женщин, было выделено место приблизительно в десять футов, которое было оставлено между мужскими и женскими четвертями как проход для команды, так, чтобы матросы могли подходить к грузу и провизии (к еде и воде в негабаритных «гвинейских бочках»). От носа до кормы женское помещение было закрыто крепкими переборками. Для женщин, большинство из которых не были закованы, помещение было более просторным, и они были более свободны в передвижении, чем мужчины, так как здесь находилось только сорок пять человек. Решетка выступала как коробка на три фута выше главной палубы и «пропускала много воздуха», как отметил Рилэнд. Те, кто находился внизу, могли бы с этим не согласиться [94].
