— Какая свадьба? — рассеянно спросил Аритон, беря спасительную тряпку.
— Неужели тебе не жаль сплетничающих деревенских кумушек? — с ироничным упреком спросила Элайра. — Они целых полгода чешут языки, ждут, когда ты ко мне посватаешься. Они же все видят: когда ты приходил ко мне и когда не приходил. Представляешь, какой пищи ты их лишишь?
— Ты что… рассказала им правду? — с затаенной тревогой спросил Аритон.
— Разумеется. — Элайра сделала большие глаза и подмигнула ему. — И Дакару, и всем остальным я объяснила, что для твоих кораблей нужно сделать множество невероятно могущественных талисманов, охраняющих от бурь, мелей и нашествия ийятов.
Стоя возле раскаленной жаровни, наследный принц не слишком-то весело усмехнулся.
— Истинная правда.
Элайру вдруг захлестнуло отчаяние: когда проклятие его судьбы вновь возьмет над ним верх, первым, чего лишится Аритон, будет умение весело смеяться. Пропадет свойственная его натуре ироничность. Судьба опять толкнет его к насилию, и тогда… тогда сбудутся худшие ожидания Морриэль. Сила характера подхлестнет разум Аритона и направит его на новые разрушения.
Но ведь в характере Аритона есть и другая сторона — способность к состраданию, столь восхищавшая Элайру. Неужели эта сторона не возобладает? Увы, Аритон не давал ей возможности найти ответ. Кориатанка исподтишка наблюдала, как он ведет себя с другими людьми, с той же Джинессой. Вдова держалась с ним почтительно и не докучала своим вниманием. Девушка подметила: когда Аритона о чем-то спрашивали, он охотно и вполне дружелюбно отвечал, однако первым в разговоры не вступал и уж тем более ни перед кем не раскрывался.
А играть на свадьбе ему все-таки пришлось. Аритон делал это с неохотой, которую мастерски скрыл. Дочка башмачника выходила замуж за веснушчатого младшего сына резчика раковин, который не пожелал пойти по отцовским стопам, а нанялся матросом на рыбачье судно. Обряд бракосочетания совершал приехавший в деревню служитель братства Эта. Подол и воротник его безупречно белой льняной сутаны были украшены золотым и серебряным шитьем. Празднество затянулось далеко за полночь, танцоры беспечно кружились вокруг костров, дым которых низко стелился во влажном воздухе. Чтобы отгонять докучливых насекомых, дрова щедро побрызгали душистыми маслами. Жених красовался в новеньком черном камзоле, отказываясь снимать его даже на время танцев. Золотистые волосы раскрасневшейся и счастливой невесты были перехвачены темно-зелеными и алыми лентами. Особенно нравились ей латунные колокольчики на туфлях, весело звеневшие при каждом шаге.
Элайра сидела рядом с Джинессой, ела рыбу и сдобренный пряностями хлеб и внимала озорным звукам лиранты, исполнявшей мелодию какого-то местного танца.
Джинесса тоже слушала игру Аритона. Ей было с чем сравнивать. Тогда, на палубе «Таллиарта», этот чужак играл совсем не так, не говоря уже о балладе, которую он исполнил перед вдовой и дочерью Халирона. Сегодняшняя игра представлялась Джинессе легкой рябью, скрывавшей неведомые глубины. Элайра уловила состояние вдовы и даже полюбопытствовала, в чем дело. Джинесса облизала губы.
— Его душа сегодня где-то в другом месте. Он играет без сердца.
В это время к Джинессе подбежали двойняшки и начали выклянчивать сласти. Мать возражала, говоря, что сегодня они уже объелись сладким. Дети стояли на своем. Нить разговора была оборвана, и Элайре уже не удалось найти повод его возобновить.
Через неделю погожие дни сменились шквалистыми восточными ветрами и проливным дождем. Шторм застиг деревенские рыбачьи суда прямо в море и изрядно потрепал, сломав мачты и оборвав паруса. Правда, им всем удалось благополучно добраться до мериорской гавани. Однако в своих милостях стихия никогда не бывает бескорыстной. Вот и на этот раз шторм выбрал себе жертву.
В очаге бешено завывал ветер, по крыше отчаянно хлестал дождь, но Элайра не колеблясь покинула свою хижину и отправилась в сторону верфи. С первых же шагов ее плащ заблестел от нескончаемых дождевых струй. Ранний вечер показался ей кромешной ночью: вокруг не было ничего, Кроме ревущей, беснующейся мглы. Подол юбки набряк от воды и хлопал по ногам, мешая идти. Белыми пятнами вспыхивали барашки волн, тут же рассыпались невидимыми пенистыми брызгами. Старый рыбак оказался прав: только безумец мог устроить верфь на побережье, где ураганы не редкость. И вот она, первая проверка на прочность. Ветер яростно раскачивал столбы, грозя сорвать с них парусину навесов. Шторм явился для Аритона полной неожиданностью, и он не успел распорядиться, чтобы закрепили веревки штабелей. На каждый порыв ветра доски отвечали умопомрачительной барабанной дробью, норовя вырваться из оков.
