– Не дело монахини – судить о делах военных. Но так сообщают достойные доверия люди.
– Благодарю вас, что не скрыли от меня эти сведения. Не сомневайтесь, я приму необходимые меры.
Он не хотел принимать поспешных решений – но и медлить тоже нельзя. Необходимо немедленно посоветоваться с кузеном Хидэмото. Хотя и так можно догадаться, что тот присоветует.
Однако Хидэмото первым дал знать о себе. У входа князя дожидался гонец. Снова шел дождь, на сей раз мелкий, дробный, и клановый флажок, прикрепленный к легким доспехам, поник, как осенний лист. Тэрумото взял послание из его рук, пробежал глазами.
Определенно небеса еще не исчерпали список испытаний для Мори. Письмо Хидэмото тоже было не из тех, что доверяют секретарям, но совсем другого рода.
«Брат, срочно приезжай в лагерь. Есть вести об Исиде».
Человек ест, медленно и аккуратно, очень маленькими порциями, тщательно пережевывает, оценивает все градации вкуса. Запивает супом. Тому, кто голодал, не стоит есть сразу много. Так можно даже умереть. С другой стороны, нужно восстанавливать силы, а неизвестно, когда в следующий раз приведется случай. Нынешнему ужину можно доверять, несмотря на странный вкус и то, что часть ингредиентов он попросту не узнает. Отравы нет и быть не может. Временный хозяин покоев слишком любит кровь, чтобы травить людей, полностью находящихся в его власти.
Человек откладывает палочки, отпивает воды из плошки – здесь знают, что он не любит сакэ, – и искренне говорит:
– Очень вкусно. – а потом добавляет: – Но с соусом к рыбе что-то не так.
Привычка говорить правду, так, как он ее видит, нажила ему много врагов и, возможно, погубила его дело, но сейчас уже не было смысла от нее отказываться.
– Это не соус, – вяло отвечают из темного угла, где сходятся перегородки. – Тут просто нужен коричневый рис, но вы могли это неправильно понять.
Тут абсурд ситуации пронимает гостя целиком, и некоторое время он заливается непростительно невежливым хохотом. Вокруг – гражданская война. На кону жизни всех. Вся старая вражда, вся старая ненависть полезла из щелей, потекла кровью под ворота… А этот, этот – как его назвать-то? – озабочен тем, что товар, который ему предали и продали, – и задешево продали, кстати, – может неправильно оценить поданный ему нешелушеный рис, крестьянскую еду. Всему положен предел на свете, и только у человеческой глупости нет предела. Последнее он говорит вслух.
В углу что-то звенит и булькает. И то правда, зачем отвечать, когда можно убить.
– Что с теми людьми…
– С теми крестьянами, что выдали вас? Награду получат, обещано же. Все понимают, что это вы им посоветовали, когда поняли, что не уйти. Но это им не в упрек, наоборот.
Вот, значит, как…
– А Мори?
– А что Мори? Вы до Осаки не добрались, Мори вас и не видел. Его люди передали нам самозванца, который пытался возмутить столицу. Мори, конечно, счастлив, что это был самозванец…
Гость снова смеется, теперь уже с большой долей злобы.
– Нет, право… Вы здесь все клялись в верности дому Тоётоми. И все его предали. И теперь лжете как малые дети, чтобы один предатель мог сохранить чуть побольше лица, перед другими предателями, как будто это может помочь ему или вам.
Если бы под Сэкигахарой Мори вступил в бой, думает человек, мы бы, скорее всего, победили. Глупо было ожидать, что недополководец, который сломался тогда, сохранит мужество потом, в ситуации куда менее выигрышной. Следовало убить его и иметь дело с Хидэмото, благо он хотя бы не трус. Еще одна ошибка. Но эти…
– Чаю хотите? – спрашивают из угла. Ответа не дожидаются, что-то шуршит, едет перегородка, перед гостем, как по волшебству, возникает трехногий поднос с чайником и еще один, маленький, с чашкой.
Человек не спорит. Чай – это хорошо. Горячий чай. Так легче не заснуть и вообще легче. Вряд ли он сумеет и успеет что-нибудь сделать – слишком ослаб и устал, да и следят за ним внимательно, но он точно попробует. В конце концов, что он теряет?
– Дом Тоётоми… – Человек совершенно не удивлен, что господское место на возвышении пусто, а его нынешний собеседник, кажется, даже не сидит, а лежит там, где тень укрывает его полностью. Он ничему не удивляется – с этой стороны. – Дом Тоётоми мертв. И в могилу его уложили вы с вашим регентом, когда убили господина советника и истребили его семью.
– Значит… – Металлическая чашка тянет пальцы вниз. Даже она теперь слишком тяжела. Вот что речь зайдет о событиях шестилетней давности, человек не ждал. О событиях шестилетней давности, когда тайко вычеркнул из числа живых своего племянника Хидэцугу и весь его род. Официально – за попытку захватить власть. Неофициально – чтобы раз и навсегда расчистить дорогу собственному сыну. – Значит, я не ошибся и заговор все-таки был.
