– Я уговорила сестрицу О-Эйо остаться до утра с мальчиком. Ему она сейчас нужнее. – Сестра господина Хидэтады вздыхает. – Великие боги, как все это утомительно.
– И вдобавок, нам не удалось сегодня пообедать.
– Увы. Такое угощение пропало.
– Пока что я предпочту поголодать, чем съем что-либо в этом замке.
– Вы должны заботиться о своем здоровье, – говорит старшая из дам, – и не подвергать себя излишним испытаниям. Вы ведь, я слышала, недавно разрешились от бремени?
– Так и есть.
Обычные женские заботы и разговоры – роды, дети, здоровье…
– Это ведь не первый ваш сын?
– Второй. И надеюсь, не последний.
– У меня четверо. И надеюсь, будут еще. – Току-химэ задумчиво смотрит на собеседницу. Это тоже входит в сферу женских интересов – брачные союзы детей. Даже если дети еще в колыбели. Даже если их еще на свете нет.
Агония Ёдо длится до утра. Под конец боли становятся настолько невыносимы, что женщина, забыв о гордости, умоляет вернуть врачей и прочистить ей желудок. Но прислужницы из свиты О-Эйо и Току-химэ не выполнят этой просьбы. Ибо она недостойна благородной дамы.
О-Тятя, принцесса Азаи, Ёдогими, монахиня Дайко-ин, умирает на рассвете. И для многих, как и желалось ей, она останется героиней.
Дан знал, что Кимхэ сдавать нельзя. Если крепость падет, корейцы и их китайские союзники, вернее наоборот, сядут на две линии снабжения – и, при небольшом усилии и некотором везении, смогут отсечь основные силы Присолнечной от моря. Он знал, что крепость нельзя сдавать, – и не понимал, как ее удерживать. Потому что крепостью это назвать с трудом поворачивался язык. Шустрый Като когда-то взял Кимхэ с налета, навалив под стены вязанки местного негорючего кустарника – и перебравшись. С тех пор стены все-таки подняли, рвы откопали, навесили стрелковые площадки и обмазали все огнеупором, но клетку для сверчков не сделаешь неприступной. Странно, вообще корейцы неплохо умеют строить… и штурмовать. Это в открытом поле от их вида даже противнику плакать хочется, а укрепления они возводят и ломают куда лучше. Вот сейчас посмотреть: знают куда бить, знают как бить – и не заткнешь их, потому что даже у их тяжелых луков дальность боя выше, чем у дановских аркебуз. Понимают дело. Это просто Кимхэ так не повезло, а ему, Дану, Асано Нагамасе, полководцу тайко, не повезло с Кимхэ. Которую только держать и ждать, что кто-то из командиров западной группы пошлет войска. И эти войска через какое-то время все же снесут корейский заслон на перевале…
Дым ест глаза, шестьдесят прожитых лет лежат сверху как тяжелое мокрое одеяло, а люди смотрят, и смотрит сын, и нужно думать.
…Но звук сигнальной раковины среди воя, свиста и щебета вражеских сигналов Дан поймает если не первым, то одним из первых. И уж точно первым поймет, что случилось: помощь подошла с юго-востока, от моря. Кто-то из командиров, получивших его письмо, сообразил, что самим не дойти, не успеть – и послал приказ на побережье. А может быть, и оказался в порту в нужное время, а там же стоят свежие войска с островов. Войска, правда, ненадежные, из Ивадэямы, но… В любом случае – удача, которую нужно ловить немедленно, пока не отвернулась.
Полтора часа спустя, посреди вражеского лагеря, он объяснял командиру подмоги, очень знакомому молодому человеку в не менее знакомом шлеме с перекошенным полумесяцем, что потери противника не так велики, как может показаться сейчас. Противник безобразно вооружен, не держит удара, легко бежит – но так же легко потом собирается снова. Так что лучше ночь все же провести в крепости… Попутно отмечая, что молодой человек здесь явно один, других командиров нет, а значит, приказ все же пришел с запада. Быстро как… Даже слишком.
А потом они сидели в неплохо сохранившемся, если не считать выгоревших кусков, верхнем зале башни, пили – или, точней сказать, ели – белую и очень крепкую корейскую винную кашу, захваченную во вражеском обозе. Дан с интересом смотрел, как спаситель разводит ее горячим чаем. А северянин, морщась, объяснял, что с водой в этой клятой дыре что-то очень не то: люди травятся постоянно, может быть, просто потому, что она не такая, как дома, и они не привыкли, а может, все существенно хуже, но в любом случае, если добавлять в воду вина – травятся меньше. Даже вот эта омерзительная бурда помогает. От воды помогает. Большинству. А вот он сам при таком положении вещей наверняка за ближайший месяц спьяну перессорится со всей японской армией, всей корейской и всем экспедиционным корпусом династии Мин: тот довольно большой, но, с другой стороны, много ли нужно нынче жителю Островов сделать, чтобы с этим корпусом поссориться? Кстати, эту квашеную дрянь, которую здесь делают из капусты, есть, наоборот, необходимо, несмотря на запах и, прямо скажем, вкус, потому что если не есть, то как-кэ[9] добирается очень быстро, так что местные черные, видимо, понимают, что к чему – они тут, в конце концов, столетиями живут, а те наши предки, которые родом отсюда, были на редкость разумными людьми, что уплыли и не возвращались…
