Они играли в сёги в лагере вечером, когда зашел Като – и несвойственным ему извиняющимся тоном сказал, что есть странная просьба, невоенного свойства, необязательная. Тут поймали пленного, здоровенного донельзя. Великан, а не человек, даже не верится, что такие бывают, как с два Маэды, и даже больше. И зашел у них спор, что такую громаду возьмет. Большое копье – это понятно, на него кого угодно взять можно. А вот меч – разрубит ли? Но нет ни у кого из спорящих такого оружия, чтобы хоть надежда на то имелась… А Масамунэ-доно, говорят, своим одоспешенного всадника берет наискосок: вот нельзя ли попросить меч – попробовать. И конечно, это частное, только частное, и отказ не вызовет обиды, просто всем донельзя интересно…
– Отчего же, – кивнул Масамунэ, – на такую просьбу трудно ответить отказом. Берите, Киёмаса-доно, он рубит все.
У свиты горели глаза: что ж, отчего бы и правда не отпустить их посмотреть – не такое большое дело сёги, чтобы не провести за ним полчаса без присмотра…
Когда шаги затихли, Датэ поднял лицо от доски, посмотрел прямо.
– Меня отсюда отзовут скоро, Нагамаса-доно, – сказал он. – Этим кораблем или следующим. Вы берегите себя, вы очень берегите себя.
– Отзовут? – сощурился Дан.
– Кто ж мне позволит взять эту армию, Нагамаса-доно, – усмехнулся Дракон. – Кто ж мне позволит взять эту войну, хотя ее уже испакостили донельзя, как любит выражаться наш господин командующий, и, если так пойдет, мы ее проиграем… Китай ее тоже проиграет, но мы – первыми. Если все останется, как сейчас. Берегите себя. У регента родился сын, и он будет очень думать о нем и обо всех опасностях, которые ему угрожают.
– Вы хорошо играете в сёги, – говорит Дан, – но муж моей сестры О-Нэ знает меня достаточно долго и верит мне достаточно крепко… И уж точно он не поверит вам… – Дан не находит слов, и это хорошо, потому что щенок прерывает его.
– Муж вашей сестры с горя назначил наследником племянника… которого вы и ваш род поддерживаете обеими руками. Теперь у него есть сын, Нагамаса-доно, теперь у него опять есть сын. А вы… сейчас вы опять держите дорогу к морю, и, пока вы ее держите, есть шанс, что ваши семейные ссоры не затянут всех, как зыбучий песок. Если я буду всерьез рисковать жизнью, Нагамаса-доно, то только за мое знамя над столицей: все прочее слишком обидно. Моим словам о вас и правда никто не поверит, потому я и рискую их говорить. Я играю в сёги хорошо, но вы за этой игрой провели вдвое больше времени. Я не предлагаю вам союза, вам сейчас нужны другие союзники, но они вам нужны. Ваш ход.
А потом они слышат шаги и возбужденные голоса – и Датэ встает, чтобы приветствовать всех и с вежливым поклоном принять у Като оружие…
«Ушел в столб на пол-ладони – представляете?», «Туловище вчистую…», «Такой здоровенный черный парень – и как из соломы», «И смотрите, ни зазубринки», «Этому мечу нужно новое имя».
Хозяин меча кивает, принимает благодарности и поздравления, гладит рукоять. И если бы Дан мог верить своим двум глазам, он сказал бы, что в единственном глазу предателя и провокатора плещет тяжелая смертная тоска.
Потом пришел корабль.
Несколько лет спустя они оказались рядом во время любования цветами. Тайко любил все большое, и на празднества он сзывал десятки тысяч человек. Тут не захочешь, а с кем-то соприкоснешься рукавами.
– Спасибо, – глядя на дрожащий в небе розовый дым, говорит Дан.
Это оказалось очень своевременное «берегите себя». Он не поверил, но действовать начал, и вышло, что едва успел – и не предупредить удар, а прикрыть, что дорого. От смерти себя и своих Дан уберег сам. От ссылки его спас Маэда… Маэда Тошиэ был не союзник, он был друг, еще с тех времен, когда у маленькой провинции Овари и слабенького рода Ода впереди не просматривалось ничего, кроме скорой смерти. Человек, стоящий рядом, пришелся бы в их компанию как родной. Сейчас он, кажется, был врагом.
– За что? – удивляется его случайный сосед. Он и правда ничем не помог, сам оказался под ударом – и выкручиваться пришлось резче и громче, чем хотелось бы. Следующий раз, пожалуй, станет последним… но тайко болен, счет идет на месяцы. Может быть, и повезет.
– Следующая война, – улыбается Асано, – если она случится, будет идти за то, кому наследовать все это. Кому из стоящих близко. Вам не видать ваших знамен над столицей, исходите из этого.
– Поговорим через полвека, – смеется маленький князь. – У меня-то это время есть.
