Кто бы мог предвидеть такое, думает старший советник клана Уэсуги. Они возвращаются домой, лошади идут шагом, дороги здесь спокойны, и думается без помех. Кто бы мог предвидеть десять лет назад, что клан, проигравший, приниженный и разоренный, не просто воспрянет вновь, но обретет то же влияние, каким обладал при власти тайко? Даже он, Наоэ, не предвидел. И не сетовал на несправедливость судьбы, которая отдала победу неправой стороне и привела к власти злейших врагов Уэсуги. Ему было не до того, чтоб сетовать. Ему надо было вытаскивать клан из того положения, в котором они все оказались. Многие считают, что дело чести для проигравшего и единственный выход – вскрыть себе живот. Но это выход для слабых, для тех, кто не знает, что такое ответственность.
Ситуация была плоха, но не безнадежна. Они вновь получили Этиго, и это обстоятельство не только поднимало дух подданных Кагэкацу. Уэсуги были практически разорены после поражения и переезда, но Кагэкацу никогда бы не позволил себе распустить вассалов, бросить их на произвол судьбы. Нужно было восстанавливать хозяйство, измыслить любые возможности увеличить доходы клана. И советник нырнул в эту задачу с головой. А Этиго – не только горная провинция, она приморская. Обустройством гаваней и расширением морской торговли Наоэ занимался еще до переезда в Айдзу, теперь эта задача стала еще важнее.
А потом оказалось, что политика и законы нового правительства как-то способствуют подъему благосостояния. Нет, если бы жители Этиго не трудились изо всех сил, то путь от тягот к процветанию не прошли бы за несколько лет. А они трудились. Даже полосы, разгораживающие рисовые поля, обсадили изгородями, дающими съедобные плоды. Они построили мануфактуры, и развернули производство ткани, и первыми стали делать вязаные вещи, научились готовить разнообразную еду, которая могла долго храниться, и забили побережье моллюсковыми фермами. И внезапно оказалось, что при Токугава путь, пусть и тяжкий, можно пройти быстрее. Уэсуги стали торговать всем, что производили у себя, а также лесом, с соседними провинциями, затем – тоже благодаря Токугава, возникла перспектива внешней торговли. А для этого надо было строить корабли. И они были построены.
Все это заняло десять лет – и, по большому счету, продолжалось и теперь. Но десять лет понадобилось, чтоб Уэсуги, некогда начавшие войну против Токугава, вновь вступили в войну. На стороне Токугава.
Никакого противоречия в этом, в сущности, не было. Они выступили против Токугавы Иэясу и в защиту прав юного Хидэёри. На Токугаву Хидэтаду, усыновившего Хидэёри и вернувшего им Этиго, они зла не имели. Вопрос был в том, затаил ли Хидэтада зло на Уэсуги. Однако после того, как одним из доверенных полководцев сёгуна стал Санада Нобусигэ, вопрос этот вполне прояснился. Расширения владений Присолнечной сёгун поставил выше личных счетов – и это Уэсуги, больше всего чтившие справедливость, умели оценить.
Санада изгнал испанцев с островов Рюсун. Но наступательное движение в этом направлении не закончилось. За архипелагом Рюсун лежали еще более богатые Молукки, которые и сами испанцы многократно пытались подчинить себе, но не сумели. На эти острова покушались их извечные противники голландцы, и султаны, владевшие островами, не желали выпускать их из рук. Ибо Молукки были богаты тем, что приносило в мире дохода больше, чем золото, серебро и рис – пряностями. Когда Санада выдвинулся на Молукки, ему понадобилось подкрепление – и кто мог прийтись лучше, чем его давние друзья и союзники?
Тут-то и пригодились корабли, построенные в гаванях Этиго за эти годы. А боевых навыков самураи Уэсуги не растеряли, даже привыкши работать на земле.
Примерно в это же время сёгун затеял переговоры с испанцами, так что его войска не захватывали территорий, которые испанцы здесь контролировали. А те, в свою очередь, не стали мешать, рассудив, что если кто-то другой возьмет этот приз, пусть лучше это будут японцы, чем голландцы. С японцами они, возможно, сумеют договориться, как это уже сделано в Новой Испании; голландцы остаются врагами навсегда.
Так и произошло. Когда военная кампания закончилась, между испанскими и японскими территориями завязалась оживленная торговля – и не в последнюю очередь благодаря дипломатическому искусству советника Наоэ Канэцугу.
Доходы сёгунской казны после завоевания Молукк возросли неимоверно. То есть это принято так говорить. На самом деле, были в администрации Токугава люди, способные просчитать, насколько возросли эти доходы и как их следует перераспределять. А уж желающих прильнуть к источнику благ было еще больше.
