— Да, тут как раз об этом сказано. В секту вошли несколько семей — все выходцы с Балкан — из Сербии и Косово, а также смешанные семьи, в которых российские гражданки выходили замуж за граждан бывшей Югославии. Кроме этого, к секте в разные годы принадлежали молодые люди — студенты, пиар-менеджеры и даже бывшие клирики духовной семинарии из числа жителей Минска и Москвы, завербованные Борисом Оборичем по методике спецслужб. Поначалу секта позиционировала себя как сельскохозяйственная коммуна с практикой духовных тренингов, активно занимающаяся бизнесом и зарабатывающая средства для существования. Все члены секты, кроме наиболее привилегированных, трудились на птицефабрике, выращивали индеек для элитных столичных ресторанов. Однако затем секта Энтузиастов начала скатываться к крайнему радикализму. Братьям Оборичам трижды выносилось предупреждение, затем на них был наложен административный штраф. После чего секта раскололась. Часть адептов покинула коммуну и разъехалась, однако наиболее радикальные члены остались вместе с братьями Оборичами и перебазировались на заброшенную с семидесятых годов гидроэлектростанцию на Москве-реке на территории Морозово. Они отказывались от контактов с властями. Когда на бывшую ГЭС приехала полиция, несколько членов секты открыли по ней огонь из охотничьих ружей, объявив, что наступают последние судные дни. После чего спецподразделениями уже ФСБ был организован штурм здания гидроэлектростанции и подвала, где заперлись члены секты. В ходе штурма оба брата Оборичи, Борис и Адам, были убиты, так как оказали активное вооруженное сопротивление при задержании. Находившаяся с ними сербская семья приняла яд. Отравиться пытался и ближайший сподвижник братьев Оборичей — бывший продюсер их рок-группы и организатор семинаров и тренингов Глеб Раух. Он был доставлен в больницу и выжил. Среди выживших и освобожденных из подвала членов секты две белорусские семьи, а также три беременные женщины. Здесь список, — Клавдий Мамонтов показал на экран ноутбука.
— Ева Лунева, — прочел Макар. — Она в то время как раз ждала ребенка. Кто был отцом Адама?
— Про отца ничего нет здесь. Зато прилагается справка. «Из бывших членов секты Новых Мессалиан-Энтузиастов в настоящее время, по неподтвержденным данным, на территории Российской Федерации проживают только двое — Ева Лунева и Глеб Раух. Остальные бывшие члены секты вернулись в Сербию, Боснию, Хорватию, Белоруссию либо скончались».
— Пятнадцать лет прошло с момента штурма гидроэлектростанции, — заметил Макар, разглядывая в ноутбуке фотографии, приложенные к справке.
Заброшенная ГЭС, где когда-то разыгралась трагедия, на снимках выглядела мрачно — приземистое одноэтажное здание с заколоченными окнами. Ржавый мост, словно в фильмах ужасов, через узкую реку — и все на фоне безлюдного пейзажа с чахлой рощей и заросшими камышами берегами. Лестница в глубокий подвал — и сам он с электрощитами и пультом управления станцией в стиле семидесятых годов. Подвал забит мусором. Горы его громоздились и на территории гидростанции. Видно было, что снимки сделали не после штурма, когда из подвала выносили трупы, а в другое, более позднее время.
— Даже не верится, что в Подмосковье есть такие места, — хмыкнул Макар. — Заброшенная ГЭС.
— Негусто сведений. — Клавдий Мамонтов перечитал справку. — Я вот подумал сейчас…
— Нет ли в списке адептов секты сестер Лаврентьевых? Шаманки Евгении и Анны? — Макар усмехнулся. — Я тоже об этом подумал, хотя… Ну, ферма ведь тоже здесь фигурирует, а муж шаманки владел фермой в Непряхино… Нет, их фамилий в списке нет. И нет сведений, что члены секты практиковали приношение детей в жертву во время затмений… Так что оставим наши домыслы, Клава, и пустые догадки о гибели маленькой Полины Захаровой в яме с водой. А что у нас есть, кроме того, что мы теперь в курсе, членом какой именно секты была в юности Ева Лунева? И что ее, беременную, спасли спецназовцы во время штурма подвала ГЭС?
— Имеется ее нынешний адрес, который нам и так известен, — ответил Клавдий Мамонтов. — И нынешний адрес выжившего во время штурма и попытки отравления Глеба Рауха.
— Где же он обитает сейчас?
— В закрытом частном пансионате для инвалидов в Серебряном Бору. — Клавдий Мамонтов зачитал адрес. — Коммерческий дурдом или клиника… Я сейчас туда позвоню. У нас навалом свободного времени, пока Гущин занят.
— Хочешь, чтобы мы сгоняли в Москву, в Серебряный Бор, на встречу с бывшим сектантом?
Клавдий Мамонтов решительно набрал номер телефона, указанный в справке. Ему потребовалось полчаса, чтобы добиться у коммерческого директора пансионата согласия на встречу с их пациентом.
— Ну хорошо, вы меня убедили, раз полиции он понадобился — приезжайте, — нехотя разрешил директор. — Однако предупреждаю — он плохо контактирует с незнакомыми людьми.
— Глеб Раух психически болен? — спросил Клавдий Мамонтов.
— Он пережил три инсульта, у него отказали ноги. Он прикован к инвалидному креслу.
— А кто платит за его содержание? Родственники?
