Повестка дня совещания секретарей парткомов, их заместителей и парторгов первичных парторганизаций Краснодара была обозначена непривычно куцо и Биросте это не понравилось. «Собрать такую массу ответственных партработников, — возмущался он, — и обсудить один-единственный вопрос — «О работе парторганизаций по приему в партию». Это непозволительная роскошь!» Впрочем, свое мнение не навяжешь: во главе городской парторганизации стоит первый секретарь крайкома Газов. «Чем глупее — тем лучше», — усмехнулся Бироста ядовито, когда узнал что первым секретарем горкома избран первый секретарь крайкома. Такое совместительство, по его мнению, ни к чему доброму привести не сможет, а вот к развалу работы краевой или городской парторганизации, или обеих вместе, приведет обязательно. Такой огромный край с миллионом нерешенных проблем — он, конечно же, не оставит ни времени, ни сил для города. Можно было бы выйти из положения за счет вторых секретарей крайкома — Ершова и горкома — Давыдова, но… Ершов откровенный алкоголик, потерявший всякое моральное право стоять у руля, а Давыдов — выдвиженец Малкина и этим все сказано. Бывший туапсинский первый секретарь, ни рыба ни мясо, ближайший собутыльник бывшего начальника Сочинского ГО НКВД Малкина, сплошная серость, но способный подхалим и лизоблюд. Какой от него прок? А ведь Малкин притащил его за собой в Краснодар, рассчитывая сделать первым секретарем горкома вместо свергнутого Осипова. Не получилось. Помешал Газов с идеей, поддержанной ЦК… «Так, так, Газов… послушаем, чего ты тут наговорил» — вздохнул Бироста.
Доклад Газова был выдержан в обычном большевистско-чекистском стиле: информация о полчищах разоблаченных врагов, а все недостатки в кадровой работе парторганизаций — результат их деятельности.
— По целому ряду следственных материалов мы знаем, — заявил Газов, что троцкистско-бухаринские подпольные антисоветские организации, сумевшие проникнуть к руководству ряда партийных организаций, принимали все меры к тому, чтобы сорвать такое мероприятие партии, как проверка и обмен партийных документов. Они вели активную вредительскую работу, чтобы не только сохранить в рядах партии свои кадры, людей своей организации, но и спасти от разоблачения всякого рода чуждый элемент, с которым организационной связи не имели, но пытались сохранить в партии, чтобы засорить ее ряды. Мы знаем по фактам, по документам, что враги, проникшие в партию, вели энергичную работу для того, чтобы затормозить прием в ее ряды лучших, передовых людей нашей страны, стахановцев, стахановок наших фабрик, заводов, колхозов, совхозов… По всем этим фактам новый горком своевременно уже принял меры… Но как получилось, что в первичных парторганизациях проморгали и принимали в партию людей сомнительных?.. Чем, например, вы можете объяснить такой факт, как прием человека, в свое время уже состоявшего в рядах партии, изгнанного из нее за уголовные преступления, служившего в частях Керенского в «батальоне смерти», жившего в Германии, имеющего брата, осужденного за серьезные преступления? По Сталинскому и Кагановичскому райкомам установлено четырнадцать подобных фактов!
Наличие организованной работы по засорению рядов партии подтверждается также фактами восстановления в ней врагов народа. Ряд лиц, совершенно справедливо изгнанных из партии, был восстановлен старым руководством горкома и уже НКВД их арестовал после того, как они были восстановлены, и тем самым пресек направленную против партии работу врагов.
Восстанавливали врагов, а сотни большевиков с многолетним кандидатским стажем оставались за бортом. В городской парторганизации мы имеем шестьсот восемьдесят кандидатов в партию, вступивших еще в тридцать втором году, а некоторые и раньше. Среди них есть кандидаты с десятилетним стажем!»
«Какая дикость! — размышлял Бироста над прочитанным. — Десять лет ходить в кандидатах? Да такого большевика давно расстрелять надо было за дискредитацию партии. О каком приеме в ее ряды может идти речь? Прием таких это действительно засорение. Какой с них прок? Платят взносы? Тут есть повод поковыряться, что-то здесь не так, кто-то кого-то водит за нос…»
После Газова выступал Сербинов, но его речь не стенографировалась ввиду секретности сведений, которыми она наверняка изобиловала. По реакции участников совещания, выступивших в прениях, было видно, что Сербинов доложил высокому собранию о последних разоблачениях и прежде всего об «осиповско-литвиновско-галановской» группе.
«Разоблачение этой группы троцкистского охвостья, — щурил некий Прозоров прозревшие глаза, — является крупнейшим и серьезнейшим политическим уроком для нашей партийной организации. Нужно сказать, что значительная доля партийных руководителей, и я в том числе, присутствуя на горпартконференции и работая четыре с лишним месяца в райкоме партии, оставались политически слепыми, не сумели разоблачить эту банду троцкистского охвостья».
