Да! Дело Осипова наконец-то завершено и уже направлено в Москву на рассмотрение Военной коллегии Верховного Суда СССР. Гора с плеч!»
Придание Краснодару статуса краевого центра резко обострило проблему жилья. Вечная спутница города, она никогда не выпирала так остро из вороха общих проблем, потому что горожане советского периода, ютившиеся в допотопных казачьих хатах, в тесных коммуналках да деревянных бараках, сооруженных строителями светлого будущего на скорую руку, умели терпеть и ждать, и ощущать себя при этом хозяевами, хозяевами новой жизни.
Совершенно иначе вели себя выпестованные ВКП(б) профессиональные управляющие, прибывшие в город по направлению ЦК, чтобы возглавить вновь создаваемые краевые ведомства. Их, слуг народа, не устраивали хижины с клопами и тараканами, им обещали благоустроенное жилье, и они требовали, чтобы обещание было выполнено. И потому они забрасывали жалобами ЦК, обивали пороги крайкома и крайисполкома, ломились в открытые двери горсовета. Высшие инстанции переадресовывали жалобы низшим, сопровождая их грозными резолюциями, а те разводили руками: «В Краснодаре дома не резиновые».
Любая проблема решается, если за дело берутся большевики. Что значит нет жилья? Как это нет? А куда ж оно подевалось? А? Ну-ка, подать сюда горкоммунхоз!
18 декабря 1937 года бюро Краснодарского крайкома ВКП(б), заслушав и обсудив на очередном заседании доклад горкоммунхоза «О руководстве ГКХ вопросами распределения квартир», приняло историческое решение, достойное стать образцом мудрости для будущих поколений партийных руководителей города и края. Отметив, что «руководители ГКХ не предпринимают необходимых мер к разрешению жилищных затруднений, в результате чего распределение квартир идет самотеком» при наличии «целого ряда злоупотреблений», бюро создало краевую комиссию, на которую возложило обязанность руководить распределением жилой площади, обеспечивая квартирами в первую очередь работников краевых организаций. На резонный вопрос председателя горсовета, где брать жилплощадь, которую комиссии предписано распределять, бюро, посовещавшись, дополнило исторический документ пунктом следующего содержания: «Предложить товарищу Малкину дать указание по краевому УНКВД о представлении в комиссию ежедневных сводок об освобожденных квартирах врагов народа».
Если будущему критику советской действительности взбредет в голову обвинить Краснодарскую краевую партийную организацию в том, что она стояла в стороне от насущных проблем и своей исключительной беспринципностью создавала условия для злоупотреблений в вопросах обеспечения горожан жильем, пусть он прежде обратится к пламенным строкам решения бюро от 18 декабря 1937 года. Он поймет, что степень влияния крайкома на все сферы жизнеобеспечения города, и особенно партийной и хозяйственной элиты, была чрезвычайно высока.
В одной из сводок УНКВД об освободившемся жилье врагов народа оказалась квартира бывшего второго секретаря Краснодарского ГК ВКП(б) Литвинова. Комиссия сочла целесообразным вселить в нее ответственного инструктора отдела печати крайкома ВКП(б) Сыроваткина. Вручая новому владельцу ключ от квартиры, представитель следственного отдела предупредил, что до рассмотрения дела в суде и вступления приговора, если таковой состоится, в законную силу, имущество Литвинова будет храниться в одной из комнат и ему, Сыроваткину, придется взять на себя ответственность за сохранность печати, которой будет опечатана дверь комнаты. Сыроваткин заартачился. Обязанность хранителя имущества врага народа его не прельщала. Вежливое напоминание о том, что бывший завотделом печати крайкома Воронов, восставший в свое время против НКВД, был арестован Малкиным на заседании бюро крайкома, усмирило гордыню новоиспеченного аппаратчика, и он, скрепя сердце, подписал все необходимые документы.
— Скажу вам и еще одну вещь, разумеется, не для печати, — таинственным голосом произнес наркомвнуделец, — по приказу НКВД СССР аресту подлежат жены лишь тех врагов народа, которые осуждены Военной коллегией и лишь когда доказано, что их жены знали о контрреволюционной деятельности мужей. Литвинов, бывший владелец вашей квартиры, не осужден, а жена хоть и арестована, но виновность ее не доказана и вряд ли будет доказана. Вы меня понимаете?
— Вы хотите сказать, что жена Литвинова арестована незаконно?
— Я хотел сказать только то, что сказал: Литвинов не осужден, а виновность его жены не доказана.
— Плевать я хотел на ваши приказы. Квартира предоставлена мне, а ваши незаконные действия я обжалую в ЦК.
— Вот это зря, — просипел энкаведист, — вижу, вы не созрели для серьезных разговоров. Как бы вам не пришлось дозревать на тюремном кладбище.
