Стоя на балконе рядом с Кравцовым, Малкин видел сквозь просветы в скопище знамен, портретов и транспарантов знакомые лица, которые приветливо улыбались и что-то кричали, и он, не различая слов в сплошном гуле голосов и нестройных звуков оркестра, но догадываясь, что это могут быть только приветствия, добродушно улыбался в ответ, важно покачивая пятерней на уровне глаз. То там, то здесь мелькали лица работников НКВД — его глаза и уши, получившие задание «не зевать, все видеть, слышать и решительно пресекать». Устав от лиц и улыбок, Малкин устремил взор навстречу движущемуся потоку и поразился увиденному: многочисленные портреты «вождей мирового пролетариата», высоко поднятые демонстрантами над сплошным красным месивом знамен и транспарантов, казались плывущими в дымящейся от утренней прохлады человеческой крови, плывущими торжественно и амбициозно в твердой уверенности, что пока дымятся эти потоки — держаться им на плаву, увлекая за собой все новые и новые поколения разрушителей старого мира.
Идут студенты краснодарских вузов — над колонной транспарант: «Слава великому Сталину — вождю и учителю всех народов».
Идут физкультурники, несут транспарант: «Слава великому Сталину — лучшему другу советских физкультурников!»
Идут молодые рабочие — на белом полотнище черными буквами выведено: «Требуем смертной казни Бухарину и его своре!»
Идут стахановцы — на красных полотнищах, развернутых на ширину улицы, призывы: «Добьемся…», «Усилим…», «Улучшим…», «Выполним и перевыполним…»
Идет новое поколение. Идет устремленная в светлое коммунистическое завтра советская молодежь, явившаяся на этот свет под револьверный лай и топот конских копыт, под разбойный свист и улюлюканье красных конников и хруст разрубленных шашками человеческих тел. Идет самоуверенная, гордая, не скрывающая низменных инстинктов — жажды разрушать, истреблять, расстреливать. Идет под звонкую трескотню ленинско-сталинских обещаний сделать их жизнь веселей и краше.
— Привет славной советской молодежи! — несется с балкона.
— Ура-а-а! — откликается колонна боевым кличем своих предков.
— Да здравствует Всесоюзная коммунистическая партия большевиков и ее вождь великий Сталин! — кричат с балкона в корабельный рупор.
— Ура-а-а! — взрывается колонна торжественным многоголосьем.
— Пионеры! К борьбе за дело Ленина-Сталина будьте готовы!
— Всегда готовы! — несется хором из пионерских колонн.
Хождение под барабан, под фальшивые звуки самодеятельных оркестров, — под негодующие выкрики с требованием смертной казни тем, перед кем вчера еще преклонялись миллионы, в одних вбивает ненависть и злобу, в других вселяет страх, внушает подозрительность, у третьих истребляет веру. Звучат оркестры, трещат барабаны, колонна-толпа демонстрирует преданность диктатуре вождей. Она движется, мощная и безрассудная. Она не сомневается в справедливости своих требований, не колеблется в своих поступках, потому что она — масса, она толпа. Охваченная угарно-патриотическим порывом, она радостно и открыто воспевает насилие и, не стыдясь своей жестокости, во весь голос требует: крови! крови!
Пройдут не годы — месяцы, и этот призрачный монолит расслоится, рассыплется и выпадут на долю многих из тех, кто вышагивает под красными знаменами, и казенный дом, и дальняя дорога, и муки лучших в мире советских лагерей. А те, кто до поры до времени останется дышать вольным ветром, будут вот так же по разнарядке райкома, горкома, крайкома ходить на митинги и демонстрации и требовать смертной казни своим единомышленникам, но уже как «национал-уклонистам», «маловерам», «оппортунистам», «капитулянтам», «предателям», «правым реставраторам капитализма» и «левым уродам — агентам японо-немецких фашистов», «вредителям», «диверсантам» и прочим, прочим, прочим.
Это будет потом. А 2 октября в первом номере газеты «Большевик» — органа Краснодарского крайкома и горкома ВКП(б) и крайисполкома — безымянный автор, захлебываясь от восторга, писал:
«…Широкое поле стадиона становится тесным.
Митинг открывает секретарь городского комитета партии тов. Шелухин. Секретарь крайкома ВКП(б) тов. Кравцов выступил с речью, посвященной задачам партийных и непартийных большевиков, комсомольцев в связи с организацией Краснодарского края.
Колонны «в стройном порядке направляются снова по улицам.
Идут студенты, учителя, школьники, пионеры… В честь великого вождя народов из колонн несутся возгласы, дружно подхватываемые демонстрантами…
Одна колонна сменяет другую, студентов сменяют стахановцы, за стахановцами — физкультурники. Всюду молодежь, счастливая сталинская молодежь.
Она радостно демонстрирует свою счастливую юность, свою готовность к борьбе до конца за дело Ленина-Сталина».
1 октября в 19 часов в Доме высшей сельскохозяйственной коммунистической школы открылась шестая Краснодарская городская комсомольская конференция.
