Тимофей подчеркнуто откашлялся и продолжил:
– Ну, так вот. Тогда ваниль пленила собой европейцев. Анна Австрийская, дочь короля Испании Филиппа III, пила ее с горячим шоколадом. Королева Англии Елизавета I ела ее с пудингом.
Марфа спросила:
– С чем королева ела?
Тимофей ответил:
– Пудинг – это как наша запеканка из какой-нибудь крупы, но с фруктами или сластями. А там была еще и с пряностью – ванилью.
Тихомир подтвердил:
– Да. Наша запеканка из манки с вареньем – это и есть их пудинг.
Марфа звонко рассмеялась:
– Пудинг из манки!
Тихомир кивнул:
– Есть и творожная.
Марфа еще пуще рассмеялась и как бы невзначай прижалась к Тихомиру.
Он приобнял ее, и они посмотрели друг другу в глаза с искренней любовью.
Тимофей махнул на них рукой:
– Вы будете слушать?
Те разом повернулись к Тимофею, и он продолжил:
– Спрос на ваниль увеличился, однако возникла проблема – растения за пределами Мексики приживались, но не могли плодоносить.
Марфа спросила:
– Как так?
Тимофей хитро улыбнулся:
– Вопрос заключался в мелипонах.
Тихомир и Марфа переглянулись и разом спросили:
– В чем?
Тимофей еще шире улыбнулся:
– Мелипоны – это пчелы такие! Они являются единственными естественными опылителями ванили и не водятся нигде, кроме Мексики. Поэтому в то время единственным источником ванили была Мексика, в которую хлынули горы денег. Но Мексика могла производить не больше ста пудов в год. Этого уже никак не хватало, и европейцам нужен был еще один источник. Испанцы надеялись, что ваниль будет процветать на Филиппинах. Голландцы посадили ее на острове Ява. Англичане отправили ее в Индию. Все попытки провалились. Так монополия Мексики продолжалась почти три века, вплоть до 1841 года и была прервана нашим героем – мальчиком-рабом по имени Эдмон.
Однажды утром хозяин прогуливался с Эдмоном и с удивлением обнаружил две капсулы, свисающие с ванильной лозы. То, что было дальше, удивило его еще больше. Двенадцатилетний Эдмон сказал, что сам опылял растение. Хозяин сначала не поверил мальчику и попросил его продемонстрировать процесс опыления. Эдмон отодвинул край ванильного цветка и, используя бамбуковую палочку размером со спичку, приподнял перегородку, которая препятствует самооплодотворению, и осторожно сжал вместе пестик и тычинки. Сегодня французы называют это «le geste d’Edmond» – «жест Эдмона».
Хозяин созвал других владельцев плантаций, и вскоре Эдмон уже путешествовал по острову, обучая других рабов опылять ванильные орхидеи.
Выслушав, Марфа растрогалась:
– А как же мальчик узнал, что так можно делать?
Тимофей пожал плечами:
– Он сказал, что его научил Бог.
Марфа задумалась:
– Бог создал этих мелипон, чтобы только они одни могли опылять ванильные цветы, и Бог научил мальчика опылять цветы, чтобы люди сами могли их опылять?!
Тимофей кивнул:
– Всевышний все делает со смыслом!
Тихомир решил блеснуть перед Марфой:
– Теперь ученые, которые занимаются ботаникой, знают, что есть цветы, которые опыляются друг от друга, а есть те, которые могут сами себя опылять.
Марфа спросила:
– И что же было дальше?
Тимофей ответил:
– К концу века годовой объем производства ванили составлял уже больше десяти тысяч пудов, и Мексика уже была не нужна.
Тихомир развел руки:
– Значит, так захотел Всевышний…
Тимофей пожал плечами:
– Получается так.
Марфу больше волновало другое, и она спросила:
– А что стало с Эдмоном?
Тимофей тяжело вздохнул:
– Хозяин освободил Эдмона, как и всех других рабов, в 1848 году. Эдмону дали фамилию Альбиус – латинское слово, означающее
Марфа расплакалась:
– Почему Бог так делает? Сначала дает, а потом забирает.
Тимофей очень серьезно ответил:
– Всевышний говорит с человеком не словами, а обстоятельствами жизни. Если человек не понимает знаков Всевышнего, то жизненная дорога может завести его в совсем другую сторону.
Марфа прижалась к Тихомиру, и тот серьезно посмотрел на Тимофея.
Тимофей задумчиво промолвил:
– Никто другой не сможет пройти твою дорогу. Только ты сам. Только нельзя уставать в пути. Земля не может утомить идущего. Утомляет злость, неверие, отчаянье и одиночество.
Тихомир безучастно смотрел на правый берег Волхова, который, как и обычно, был пустынен и однообразен.
Вдруг за коленом реки представилось невероятное.
Это был целый город, окруженный возделанными полями, которые пересекались дорогами во всех направлениях.
Матфей обрадовался:
– Грузино. Приехали.
Село Грузино издалека казалось городом с бесконечными садами и красивыми зданиями.
